К сожалению, значимость рода определяется не заслугами его членов, не умом, не доблестью, как раньше, а наличием женщин… Чем больше дочерей в роду, тем большее влияние он имеет. И… как вы понимаете, род Сорг, давно утратил свои былые позиции.
— А сколько в нашем роду женщин? — хитро улыбнулась бабушке.
— Теперь много, — правильно поняла мой намек она, — но до официального представления всех, я одна. Так уж вышло, что из всех представительниц нашего рода осталась лишь я. Наша семья всегда занималась наукой, и вот, при поведении одного из экспериментов в лабораториях на Гее, погибли мама, папа и бабушка.
— Татуировка не появилась? — оживилась я.
— Почему же, появилась. Только другая и не там, где обычно.
— Твое имя на его груди в районе сердца?
— Да, птенчик, — на автомате согласилась бабушка, — Но… откуда ты знаешь?
— У Дарина татуировка с моим именем тоже на груди, а обряд мы проходили в Храме на Лорне, — ну а что? Сумрак разрешил рассказать близким. Энфина Ява мне точно далекой не была.
— Обряд? Птенец дома Сорг вылетел из гнезда не успев в нем пожить? — воскликнула бабушка.
— Ну что ты, — почему-то я улыбалась, несмотря на весь трагизм ситуации, — считай, что птенец в гнездо заманил еще одного птенца. Только его похитили…
— Значит татуировка с твоим именем на груди? — хитро переспросила энфина.
— Да.
— Что-то мне подсказывает, что мы его быстро найдем. А вот сам факт его похищения мне очень не нравится. Да и список похищенных курсантов… Девять человек — представители великих родов.
— Кто такой Дагон Сорг? — повторила я свой вопрос.
— Да, прости, птенчик, я отвлеклась. Так вот, наше счастье с Маликом было недолгим. Он погиб, когда Айвель не было и десяти лет, потом боги забрали мою энфину — прабабушку, за ней последовали трое ее связанных. Эта череда смертей подкосила меня. Во всем мире остались лишь мы с дочерью. Мое сердце отчаянно тосковало по Малику, но разум твердил, что я должна продолжать жить ради дочери, ради рода. Айвэль тоже меня покинула рано, давая жизнь единственному внуку.