Слезы все же скатываются по щекам, пока Баграт перебирает мои локоны, постепенно ослабляя захват.
Чуть отстраняется и опять смотрит в мои глаза, причем кажется, что сначала смотрит в один зрачок, а потом во второй.
– Я не могу так. Баграт. Не хочу быть с тобой, – чуть прикусываю губу и проговариваю, – не могу…
Да, я не могу быть с тобой, не могу доверять, потому что боюсь. До одури опасаюсь того, что ты можешь сделать со мной, что мои самые страшные кошмары воплотятся в жизнь.
Наконец, отпускает меня. Меняется на глазах.
"– Не можешь, значит, – повторяет абсолютно ледяным тоном, прошибает меня изменившимся взглядом.
– Не могу.
Выдыхаю едва слышно, а у самой душа в пятки уходит. Я хочу домой. К сыну. В тепло и уют. В безопасность. Пусть мнимую, но мою. Я хочу в свой мир, который я собирала по кускам.
– Дай мне свободу, Умаров, и исчезни! Просто оставь в покое. Я три года…
Запинаюсь, чуть не выдаю, что все это время пыталась жить без него, чуть вслух не произнесла, опускаю взгляд, не могу больше на него смотреть.
Внезапно слышу громкий звук и вздрагиваю, а когда глаза распахиваю, вижу, как Умаров одним ударом снес столешницу.
– Три года… – повторяет зло, цедит слова. – Три года ты путалась с этим выродком и прощала ему все. Тебя чуть на асфальте не раскатала свара ублюдков, тоже спишешь?!
Я знаю, что этот мужчина собственник до мозга костей, но молчу. Пусть думает все, что хочет. Только пусть отпустит.
Мы оба кипим. Не знаю, почему он решил вернуть свою постельную игрушку, но я ощущаю, что нахожусь в шаге от истерики.
– Три года. Баграт. У меня своя жизнь. А ты… у тебя есть личная жизнь, вот и займись ею, а не вытаскивай бывших любовниц из-под бандитов с улиц! А потом сам становись таким же! Чем ты лучше их всех?!
Что я несу?! Что же я делаю?!
В горле дерет. Ощущение, что ком застрял. Не продохнуть.
– Замолчи!
Рявкает так, что сердце вздрагивает. Глаза у него экранируют. Становятся похожими на небо, темное, грозовое.
Бросает взгляд в сторону.
– Уходи…
Не сразу реагирую на голос. Не понимаю, что Умаров говорит эту фразу именно мне.
– Что?!
– Что слышала. Вон пошла. К своему муженьку. Ты ведь этого хочешь.
Да. Этого. Конечно. Только вот в противовес на душе скребет что-то непонятное. Болезненное.
– Утром тебе вернут одежду, и водитель отвезет, куда скажешь.
– Так просто? – спрашиваю с надеждой.
Буравит меня немигающим взглядом, нечитаемым, и выдает зло:
– Еще раз. Надежда.