С лёгкостью справившись с замком, раскрыла книгу на середине, с изумлением понимая, что это действительно не книга в прямом смысле этого слова. Пустые, аккуратно разлинованные страницы, искусственно состаренные и украшенные силуэтным изображением волшебных существ и героев. Встречались и чисто белые вставки, шероховатые и плотные, явно предназначенные для иллюстраций.
И всё это великолепие дополнялось ручкой, выполненной под самое настоящее писчее перо, воткнутое в качестве закладки после титульной страницы.
— Кра-си-во, да? — Данька с любовью погладил страницы, мечтательно жмурясь. А я только вздохнула, потёршись носом о его макушку, и сделала себе пометку либо убить наконец-то кудряшку за такое транжирство, либо крепко поцеловать.
Определиться пока что так и не получилось. Потому как злиться долго на Эрика у меня не получалось, как бы я не хотела обратного.
— Очень, — наконец, подтвердила, чмокнув брата в висок и осторожно высвободив подарок из его рук. — Но давай сначала запишем сказки в тетрадку попроще.
Сам владелец такого сокровища нахмурился, явно пытаясь найти причину, что бы оспорить моё решение. Не нашёл, вздохнул трагично. А потом, словно что-то вспомнив, Данька, совсем как я в критических случаях жесточайшего склероза, хлопнул себя по лбу и слез с моих колен, снова скрывшись в доме. Айс с Бергом ломанулись следом, чуть не сбив с ног не вовремя решившего проверить, чем мы занимаемся, Эрика.
Тот только проводил их озадаченным взглядом, почесав затылок. И, пожав плечами, прошёл прямо ко мне. Правда, садиться на лежак не стал, предпочёл приземлиться рядом, спиной прислонившись к краю и откинув голову мне на колени. Ещё и сощурился довольно, когда я запустила пальцы в его кудри…
Чтобы тут же недоумённо поинтересоваться:
— Эрик, чудо моё… А что у тебя в волосах тесто делает-то?
— Ну-у-у… — смущённо хмыкнул парень. Ответить только не успел, получив спасение оттуда, откуда не ждали.
Данька, раздобывший где-то простую тетрадку и карандаш приземлился прямо мне на живот, с разбегу забравшись на невысокий лежак. Братцы, так и не бросившие опекать его, растянулись неподалёку, свесив языки набок и изображая крайнюю степень утомления. В которую, в общем-то, сильно никто не поверил.
Андрей так и вовсе только глаза к небу возвёл, добравшись до своей законной супруги и устроившись рядом с ней.