– Они тоже в обитель пойдут.
– Рахиль, я же говорил, что иудеям можно! И эльфам тоже, наверное… раз приглашают…
– Всех заводите, да поскорее!
Ребята так и не успели понять, каким образом оказались окружены плотным кольцом монахов. Их буквально внесли внутрь монастырского двора с безукоризненной нежностью, самую чуточку не дотягивавшей до откровенного насилия. Могучие ворота захлопнулись без звука. Как ни странно, но именно Иван первым почувствовал себя неуютно…
Глава тридцатая
О том, что человек, нашедший Истину, тут же делится ею с остальными.
"Нет, на первый взгляд всё было чинно, благородно и в полном соответствии с традициями. Широкий двор, мощённый грубым булыжником, величественный храм с православными крестами, монашеские палаты, молчаливые люди, сосредоточенно занимающиеся бытовыми делами, запах ладана и теплое ощущение общего дома. Дома, где есть место каждому, где каждый востребован и принят, где уже много-много лет все живут по давно заведённому распорядку, не жалуют новшества, но и сами не жалуются ни на что…
– Добро пожаловать в наш монастырь, – рыжий батюшка широко перекрестился на золотые купола.
– Иван. Рахиль. Миллавеллор, – нестройно откликнулись ребята.
– Иван… хорошее имя, русское. Рахиль… еврейка, что ль?! Милла… вел…лор, тьфу, и не выговоришь ить! Ладно уж, нынче день в молитвах и богоугодных делах проведёте, а завтра перекрестим обоих в православную веру. Быть тебе, девка, Фатиньей, а тебе, мужичок, Аполлинарием! Ну, идите ужо…
Отец Никодим царственно похлопал по плечу бывшего подъесаула и двинулся в сторону женских палат.
– Таки это был специфичный православный юмор?!
– Не смешно, – поддержал эльф.
Казак насупился, пообещал уточнить и кинулся вслед святому отцу за разъяснениями. Золотые купола по-прежнему поражали нетленным и даже неземным светом…
Кочуев вернулся быстро, явно недовольный ответом, однако друзей на прежнем месте не обнаружил.