«Барлогское» красное и золотое «эсгародское» лилось рекой! Разве что один Миллавеллор почти ничего не ел и не пил, тупо уставясь взглядом в подножие трона своей недосягаемой любви…
Когда лесной народ начал потихоньку откидываться на свои кресла, удовлетворённо (или озабоченно) поглаживая животы, слово взял всё тот же Вершитель:
– Моя Принцесса, было бы лишним повторять, что тот, кто свободно вошёл в дом эльфов, останется навсегда нашим гостем и другом. Ключевое слово – «навсегда»… И пусть они избили лесную стражу, испортили нашу забаву, измордовали молодых охотников, пусть! Любой истинный эльф умеет ценить мужество и лихость противника во время ролевой игры.
– Горько-о-о! – первым привстал Иван Кочуев, как-то не сразу уловивший сюжетную линию. – А о ком, собственно, речь?
– Поздно, Ваня, нас вовсю прилюдно обвенчали, – сквозь зубы процедила Рахиль, нежно кладя кудрявую голову на жёлтый погон. – Улыбайтесь до ушей! Если вы таки против нашего брака, так оно всем ниже бордюра – народ уже за это опрокинул…
– Ну и ладушки, не будем огорчать честную компанию… – Нетрезвый подъесаул уже практически чмокнул вспыхнувшую еврейку в щёчку и… едва не рухнул в салат.
– Я почти заслушалась, а вы, оказывается, таки умеете поэтично подать фольклор… – После этих слов молодой человек заткнулся, но поставил в памяти – напротив фамилии Файнзильберминц – жирный крест.
– Но есть ещё один вопрос. – Вершитель поднял узкую ладонь, вновь призывая публику к вниманию. – С ними к нам вернулся и преступный Миллавеллор! Да, да, тот самый эльф-изгнанник, проливший в этом зале кровь собрата и дерзновенно возжелавший руки той, что не принадлежит ему ни по любви, ни по праву.
– Ой, и много вы её там пролили? – сочувствующе уточнила израильтянка. Седой эльф покосился на неё и тихо пояснил:
– Пару капель! Зал обагрила кровь этого надменного павлина – я разбил ему нос.