И из этой ловушки рыбаки взяли много рыбы.
Так же и в третьей заводи. Обе корзины были заполнены.
– Хорошо порыбачили, – довольно проговорил Вавула.
– Да, – согласился Коваль, – рыбы тут прорва, не пройтись ли по затону неводом?
– Неудобно крутиться на лодках, только снасть спутаем, да и зачем? Ту, что в мережах взяли, вполне хватит.
Коваль почесал затылок:
– А я все же перекрою речушку сетью. От берега до берега. Рыба же пригодится. Кто знает, какой урожай будет? А рыбу женки и засолят, и засушат.
– Дело твое, – произнес Вавула, – только перекрыть Горшу не получится. Мужики по ней часто лес сплавляют до излучины, там река близко к пологому берегу подходит. Порвут твою сеть.
Коваль вздохнул:
– Это верно, порвут. Ладно, ты прав, хватит и того, что достаем из мережей, а сеть я на Оке поставлю.
– Тебе что, некуда ее пристроить?
– Всю прошлую зиму вязал, чего добру пропадать?
– Ну, на Оке еще можно, на южной стороне, где селение наше было, там сейчас места непуганые.
Друзья вышли к излучине. Там вытащили лодки и корзины, набитые рыбой, на сушу. Потрапезничали, покуда все просохло, затем уложили лодки и корзины на телеги, повели коней в поводу к северным воротам крепости Вольное.
За осень, пока не стали холода, городище обнесли большой деревянной стеной. По углам и у ворот возвели башни, в которых могли встать пять-шесть лучников.
Внутри городища землянки были только у старцев, что не желали менять уклад жизни, даже полуземлянок стало мало – в основном у молодых семей, что строились рядом. Больше на улицах стало домов с остроконечными крышами, с подклетями, клетями, сараями.
Обработали обширные поля: за рекой земли больше, чем на прежнем месте. К зиме городище окрепло, теперь с наскока его не взять. На случай затяжной осады выкопали большие погреба, где заготовили провизию. Над этим начальствовал Дедил.