Казалось, телефонный звонок отключил, словно лампочку, ее наигранный шарм. Симон раздраженно достал мобильник из кармана шорт и посмотрел на дисплей. Высветился частный номер.
— Алло, — сказал Симон.
Девушка допила шампанское и нетерпеливым жестом указала на свой пустой бокал.
— Это я.
Я?
— Кто это я? — переспросил Симон, закатывая глаза в угоду Джесс. Она приподнялась и хихикнула, глядя на дисплей его телефона. Симон бросил на девушку красноречивый взгляд, интригующе приподняв бровь.
Казалось, она приняла его веселую игру, запрокинула голову и засмеялась, прикладывая палец к губам.
— Шшшш! — зашипела она и снова хихикнула. Определенно стоило и дальше потчевать ее шампанским, подумал Симон.
— Это Уорвик, — услышал он голос в трубке.
Уорвик ОʼКоннор.
— А… да, — коротко произнес Симон, теперь уже жалея о том, что ответил на звонок.
У него даже немного перехватило дыхание. Сейчас ему совсем не хотелось думать о работе, тем более что она была связана с крайне неприятным делом.
— Послушай, старик, как вообще ситуация? — проговорил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Знаешь, я сейчас немного занят. Неудобно говорить. — Симон старательно выдерживал небрежный тон, красуясь перед своей гостьей. — Я позвоню тебе завтра, и мы поболтаем… Договорились, тогда и…
— Я насчет денег, — прервал его голос Уорвика.
Деньги.
Симон мог бы и догадаться, что речь пойдет о деньгах.
Уорвик был всего лишь киллером, но Симон знал, что он так просто не отстанет. Он прикрыл рукой трубку.
— Я сейчас, — бросил он Джесс. Ему не хотелось, чтобы девушка «из промоушен» слышала их разговор. Она надула губки и подняла свой пустой бокал, когда он снова покинул ее, чтобы выйти в патио. Ветер усиливался, и колокольчики все громче наигрывали свою хаотичную мелодию.
— С деньгами все в порядке, старик. Вторая половина для тебя готова, — заверил Симон Уорвика. Он не хотел злить собеседника.
— Я отправил тебе сообщение час назад. Нам необходимо заново обсудить условия. Учти, я могу быть жестким."
"— Ты насмотрелся боевиков, старик, — раздраженно произнес Симон. — Ты сделал свою работу, и тебе за нее заплатят, как договаривались. Ни больше, ни меньше.
Этот чудак Уорвик решил, будто теперь может торговаться.