Он вновь увидел себя двенадцатилетним мальчишкой, который врезался на отцовском «мерседесе» в ворота усадьбы. Мысли путались. Он вспомнил ту девчонку, вспомнил, как она билась в судорогах на кровати, постепенно затихая и остывая, и чувствовал, как внутренности стягивает тугим узлом. Это было жуткое зрелище. Впервые у него на глазах умирал человек. И это было ужасно. Ему совсем это не понравилось.
Но Симон сказал мне, что все будет в порядке. Он сказал, что у него все под контролем. Он сказал, что все уладит!
— Что бы ты ни сделал, не лги мне, сын, — потребовал Джек.
Дэмиан был в растерянности, от его прежнего апломба не осталось и следа. Он безуспешно пытался заставить себя сохранять спокойствие. Было унизительно выглядеть перед отцом слабаком. Ему нужно было крепко подумать, прежде чем произнести хоть слово. Если он ошибется, последствия могут быть весьма плачевными.
— Отец, я только хочу, чтобы ты знал, что это вовсе не то, что ты думаешь… — начал он, даже не предполагая, о чем «таком» мог думать отец.
Джек сидел за столом, опираясь на локти, мрачный, но терпеливо ожидающий объяснений Дэмиана.
Дэмиана хватило только на то, чтобы открыть и снова закрыть рот. Ничего внятного он сказать не смог. Он даже не знал, какую ложь придумать.
— Там были наркотики, сын?
— Ну, да, но… — стыдливо признался Дэмиан.
Ну, и что с того? Это же не самое страшное?
Джек покачал головой:
— Я это знал.
Казалось, ему было известно гораздо больше, чем полагал Дэмиан. Но насколько больше?
Джек глубоко и разочарованно вздохнул:
— Ты знаешь, сын, что мы близки к выигрышу тендера на транспортный контракт. Это будет величайшая сделка в истории страны. Это очень важно.
Дэмиан подумал о наркотиках, которых на вечеринке было в избытке. Мог ли кто-то доказать, что это были его наркотики или что он знал про них? Разумеется, это не могло быть предметом шантажа.