Но этого не может быть! Куда вероятнее, что страдальцу просто не терпится со всем этим покончить.
– Вам помочь, мисс Гладстон? – услышала она тихий голос над своим ухом. – Я знаю, что такая кипа бумаг может быть очень тяжелой.
Она подняла голову и увидела, что рядом стоит дворецкий. С ним она уже встречалась – в тот самый первый день. Как же его зовут? Кажется, вспомнила – мистер Хан.
Он тогда ей сразу понравился. Бронзовая кожа и типичное для индийца понижение тона в конце фразы. Серебряные волосы с прямым пробором, столь безукоризненно прямой была также и его осанка.
– Герцог не всегда такой, – доверительно сообщил ей дворецкий, подавая Эмме следующий документ.
– Нет? – В душе Эммы забрезжила робкая надежда.
– Обычно он гораздо хуже. – Быстро оглянувшись через плечо, дворецкий взял из ее рук документ, чтобы вложить новый. – Герцог жил один и не собирается отступать от своего обычая.
Эмма постаралась справиться с волнением.
– Если вам это хоть как-то поможет, – продолжал дворецкий, – знайте, что вся прислуга надеется на первое.
– Это обнадеживает… кажется.
Что бы ни потребовалось для того, чтобы, по словам Хана, «поладить», Эмма не сомневалась, что лишена подобных качеств. Однако, если Хан намеревается встать на ее сторону, она не возражает. Ей нужен хотя бы один друг в этом доме, и этим другом вряд ли станет ее супруг.
И не кошка, куда бы она ни подевалась.
– Чем вы там занимаетесь? – спросил тот, о ком они только что говорили.
– Ничем, – поспешно ответила она. – То есть я почти закончила читать. – Вы могли бы дать мне совет? – шепнула она дворецкому.
– Полагаю, уже поздно спасаться бегством.
– А кроме этого?
– Разве что напиться допьяна? Кое-кому в этом доме следовало бы, но я не могу.
– Хан, хватит стоять столбом, сделай что-нибудь полезное. Принеси фамильную Библию.
Дворецкий вытянулся в струнку.
– Да, ваша светлость.
Уходя, он едва заметно подмигнул Эмме – сочувственно и вместе с тем заговорщицки. «Отныне мы вместе» – вот что он, кажется, хотел сказать.
Эмма взяла перо.