На полном ходу я сзади закрывала ему глаза, за бока щекотала… И ничего не было. До того самого дня…
Мэй подняла на меня глаза.
– Нет, Заводная Птица. Я не чувствую, что меня кто-то обесчестил. Я только хотела подобраться поближе к этой липкой гадине. Выманить ее, вытащить как-нибудь наружу и раздавить в лепешку. А чтобы вытянуть ее на свет божий, надо правда дойти до самой грани. Иначе ничего не получится. Здесь нужна вкусная приманка. – Она медленно покачала головой. – Не думаю, что меня обесчестил кто-то. Но ведь я и не спаслась.
Мэй долго сидела, вдыхая воздух маленькими равномерными глотками. Вокруг не было слышно ни звука – ни птиц, ни цикад. Во дворе повисла гробовая тишина. Мир и впрямь будто вымер.
Точно вдруг что-то вспомнив, она повернулась ко мне. Ее лицо лишилось всякого выражения – с него будто смыли все краски.
– А ты спал с этой Критой Кано?
Я кивнул.
– Ты будешь мне писать с Крита? – спросила она.
– Буду. Если поеду. Я еще окончательно не решил.
– Но ведь собираешься?
– Наверное, все-таки поеду.
– Иди сюда, Заводная Птица! – позвала Мэй, приподнявшись в шезлонге.
Я встал и подошел к ней.
– Сядь сюда.
Повиновавшись, я сел рядом.
– Дай я на тебя посмотрю.
Какое-то время она пристально глядела на меня, потом положила одну руку на мое колено, а ладонью другой прикоснулась к отметине на щеке.
– Бедная Заводная Птица, – проговорила Мэй почти шепотом.
Я крепко зажмурился."
"Мэй Касахара коснулась губами моего родимого пятна. Губы у нее были тонкие и маленькие – не губы, а хорошо выполненная имитация. Провела по пятну языком, медленно облизав каждый миллиметр кожи. Рука девушки по-прежнему лежала у меня на колене.