Обычной. А этот участок не обычный. С ним можно ждать сколько угодно – все равно без толку. Он только дешеветь будет. Цена уже упала – сейчас они хотят миллион сто тысяч за цубо. Всего там где-то около сотни цубо, чуть меньше. Если поторговаться, еще скинут и получится ровно сто миллионов.
– А еще больше подешевеет, как вы думаете?
Старик уверенно кивнул.
– Обязательно. До девятисот тысяч скатится, без вопросов. Как раз столько они заплатили, когда покупали. С чего начали, тем и кончат. Жалеют, что связались с этой землей, и будут без ума от счастья, если сумеют хотя бы вернуть, что потратили.
– Слышал, на участке колодец есть.
– Знаю, – сказал он. – Глубокий колодец. Но его вроде засыпали. Да и воды в нем не было. Высох. Какой толк от него?
– А когда высох, не знаете?
Старик, сидевший со скрещенными руками, пристально посмотрел в потолок.
– Ох, давно это было. Я и не помню точно. Но до войны вода там была. А когда высох – даже не знаю. Верно, после войны. Когда актриса туда въехала, вода уже пропала, и колодец засыпать собирались.
– А рядом, где семья Касахары живет, и сейчас вода есть – и хорошая, говорят.
– Что ж, очень может быть. В том месте всегда вода хорошая была, почва такая. Вообще водяные жилы не поймешь. Ведь как часто бывает? Там есть вода, а чуть отойдешь в сторону – нет ничего. А что вам колодец?
– Сказать по правде, я думаю купить этот участок.
Старик поднял глаза и уставился на меня. Взял чашку, медленно сделал глоток.
– Купить этот участок?
Ничего не говоря, я лишь кивнул в ответ.
Старик вытянул из пачки новую сигарету, постучал ею по крышке стола, но закуривать не стал – только зажал между пальцами. Быстро провел кончиком языка по губам.
– Я говорил уже, что с этим участком что-то не в порядке. Из тех, кто жил там, никто еще хорошо не кончил. Вы понимаете? Сколько бы он ни стоил, пусть дешево, все равно покупать его смысла нет.