Здесь был такой же изрядно потертый кожаный диван, такое же окно. На полу – ковер того же цвета. В центре стоял большой специальный рабочий стол, на нем аккуратно разложены ножницы, ящички с инструментами, карандаши, журналы с выкройками. Тут же – два портновских манекена. На окне – не жалюзи, а плотно закрытые двойные шторы, из ткани и тюля. Верхний свет не включен, поэтому в комнате темновато, как пасмурным вечером. В торшере возле дивана одна лампа не горела. На столике перед диваном – стеклянная ваза с чистой водой, в которой стояли белые гладиолусы, совсем свежие, словно только что срезанные.
Парень жестом предложил мне сесть. Когда я устроился на диване (он оказался таким же удобным, как тот, что стоял в приемной), он достал из кармана брюк что-то вроде очков для плавания и показал мне. Это действительно были очки, самые обыкновенные – из резины и пластмассы. Почти в таких же я плавал в бассейне. Зачем здесь понадобились очки, я понятия не имел.
– Не бойтесь, – сказал парень. Точнее, не сказал, а произнес одними губами и чуть пошевелил пальцами. Но я все равно его понял и согласно кивнул.
– Наденьте это и не снимайте, пока я сам не сниму. И не двигайте их. Вы поняли меня?
Я снова кивнул.
– Вам никто не причинит зла. Все будет хорошо. Не беспокойтесь.
Я опять ответил кивком."
"Парень зашел сзади и надел мне очки. Поправил сзади резинку, проверил, плотно ли прилегают прокладки.
Парень тихонько положил руки мне на плечи, точно хотел ободрить. Пальцы у него были тонкие и очень деликатные, но вовсе не слабые. Их четкие касания напоминали пальцы пианиста на клавиатуре.
После его ухода я какое-то время просидел в той же позе. Темнота, в которой я оказался, была какая-то странная. Такая же кромешная, как тьма, что окружала меня в колодце, но… совсем не такая.