Кормак закрыл глаза и глубоко вздохнул, стараясь успокоиться, но в это время Элспет прижалась к нему еще теснее. Ощущая ее желанное тело, он едва не потерял контроль над собой. Конечно, нельзя было допускать тасую близость, однако он не мог оставаться равнодушным к ее горю.
— Так лучше? — спросил Кормак слегка хрипловатым от возбуждения голосом, надеясь, что она не заметила его волнения.
— Да. — Элспет почувствовала, что он пытается отстраниться, и обхватила его руками, прижимая к себе.
— Вы с Пейтоном близкие друзья? — Кормак надеялся, «то разговор отвлечет его от навязчивых мыслей, навеянных страстью.
— Да. Из всех моих ровесников из клана Мюрреев он самый близкий мне человек. И мне кажется, он самый красивый из нас. Я не могу поверить, что он мертв. — Элспет вздохнула. — Уж лучше бы меня посещали прежние кошмары, чем видеть во сне упавшего Пептона со стрелой в спине.
— Тебе снились и другие мрачные сны?
— Да. Моя кузина. — Элспет вздрогнула, и Кормак обнял ее покрепче. — Сорча, старшая дочь дяди Эрика.
— А что потом стало с Сорчей?
— Она ушла в монастырь.
— Это действительно ее призвание, или она просто скрывается там?"
"— Думаю, признание.
— Но тебя не покидают мрачные воспоминания? — спросил Кормак.
— Нет.
— Когда я думаю о Донкойле, то на память приходят только мирные, счастливые дни. Грустно сознавать, что даже там жизнь может быть омрачена. Еще хуже то, что ты стала свидетельницей этой трагедии.
— Ну, если учесть, сколько людей в нашем клане, то было бы чудом, если бы никто из них никогда не страдал по той или иной причине.
Кормак тихо рассмеялся:
— Да, вас очень много. — Он поцеловал ее волосы и тихо добавил: — Я молю Бога, чтобы твой кузен Пейтон выжил.