Однако нехорошо, если она узнает, чем он занимался в деревне.
— Ты мог бы по крайней мере притвориться, что тебе было приятно, — сказала Элспет, садясь у костра и беря хлеб с сыром в ожидании каши.
— Я не имею привычки начинать утро с попытки насиловать невинных девиц, особенно тех, кому обязан жизнью, — медленно произнес Кормак. — Прошу простить, если своим поведением причинил беспокойство.
— Кормак, у меня семь братьев и более чем достаточно кузенов, среди которых я выросла и которые научили меня кое-чему. Неужели ты думаешь, что смог бы безнаказанно изнасиловать меня, не поплатившись собственной кровью?
— Я гораздо сильнее тебя.
— Как и большинство мужчин. Вот почему я изучила все ваши слабые места. Я не способна одолеть мужчину, однако знаю, как освободиться почти от любого захвата, пользуясь болевыми приемами. Если бы мужчин, напавших на меня и Сорчу, не было так много, я могла бы освободиться. Жаль, что никто не научил мою сестру защищаться. Она никогда не просила об этом и всегда отличалась более скромным поведением, чем я.
— Но ты ничуть не сопротивлялась мне.
— Нет, разве ты этого не почувствовал? — сказала она тихим, спокойным голосом, глядя ему в глаза.
Элспет ясно увидела, что он понял смысл ее слов, и на лице его отразилось смешанное чувство удивления, волнения и озабоченности. Затем его взгляд сделался сердитым, и это окончательно убедило ее в том, что он старается тщательно скрыть свое желание. Его удивление было вполне понятным, так как вряд ли ему когда-либо приходилось встречать невинных девиц из хороших семей, так откровенно предлагавших себя.
— Ты с ума сошла.
— Я не думала, что честность в отношениях считается безумием, — пробормотала она.
— Ешь кашу.
Элспет начала есть, решив, что не стоит больше раздражать Кормака, так как гнев может придать ему сил для борьбы с искушением. Ей очень хотелось продолжить разговор, но надо было сначала уяснить, чего она сможет добиться от него сейчас.
Они закончили завтрак в тишине, затем так же молча свернули свой лагерь. Когда же молчание продолжилось и после того, как Элспет села на лошадь позади Кормака, она решила, что, очевидно, он решил наказать ее своим молчанием за вызывающее поведение. Да, Кормак действительно очень крепкий орешек, который трудно будет раскусить.