Прежде, чтобы погасить такие вспышки, ему было достаточно переспать с какой-нибудь женщиной, и он надолго успокаивался. Но с Элспет все было по-другому: каждый раз, насытившись любовью, он желал ее еще больше. Прошедшие три дня, когда он не смел дотронуться до нее, были для него настоящей пыткой.
Кормак огляделся вокруг. Элспет права — они были совершенно одни и ничто не предвещало опасности. Он снова посмотрел на нее, и она взволнованно облизнула губы. Тогда он с тихим стоном прильнул к ее губам.
«Какая неистовая страсть», — подумала Элспет. Его руки блуждали по ее телу, и она отвечала ему не менее бурными ласками, моля при этом Бога, чтобы случайно никто не появился здесь, так как прерваться уже было невозможно. Они так увлеклись друг другом, что забыли о всякой осторожности.
Элспет оказалась прижатой спиной к дереву. Кормак стянул лиф ее платья и приник к грудям, лаская их губами и языком. Когда теплые прикосновения его рта неожиданно прервались, она чуть слышно запротестовала, но тут же слегка напряглась, увидев, что он опустился перед ней на колени.
Когда сладкая дрожь пронзила ее тело, она нетерпеливо позвала его. Кормак встал и, обхватив ее одной рукой, приподнял, а она обвила ногами его талию. Он прильнул к ее губам и, когда язык Элспет проник ему в рот, глубоко вошел в ее горячее влажное гнездышко. Достаточно было нескольких толчков, чтобы она с криком вознеслась к вершинам невероятного блаженства, изо всех сил прижимаясь к Кормаку, а он, разрядившись, привалился к ней, опираясь о ствол дерева.
— Ты можешь свести с ума, ангел мой, — тихо сказал Кормак, нежно целуя ее в губы, прежде чем поставить на ноги.
— Это очень приятное безумие, — прошептала Элспет и слегка покраснела, натягивая штаны и поправляя юбки.