После дополнительных уговоров Доркас наконец прикоснулась к младенцу и облегченно вздохнула, когда Мадди позволил ей сделать это, спокойно сидя и глядя на нее. Мальчик затих, почувствовав ее руки, и Кормак встал, освободив место служанке.
— Ведь правда же он совсем не страшен, этот маленький дьяволенок? — спросил Кормак, глядя, как Доркас меняет ему пеленки.
— Это обыкновенный младенец, — тихо ответила она, беспокойно поглядывая на тех, кто продолжал с опаской толпиться у двери. — Я считала ужасным злодеянием то, что они пытались сделать с ним, но оказалась слишком трусливой, чтобы помешать им или помочь ребенку.
— Не многие из девушек осмелились бы противостоять толпе, жаждущей крови, — сказал Кормак. — Когда вы услышали плач ребенка?
— Примерно час назад.
— Значит, Элспет похитили именно тогда. Я хочу, чтобы вы остались с ребенком."
"— То есть вы хотите уехать и оставить здесь это дьявольское отродье? — Последние слова хозяина гостиницы прозвучали как писк, потому что Кормак схватил его за горло и слегка оторвал от пола.
— Я уже вдоволь наслушался этой ерунды. Это обыкновенный ребенок. Младенец. — Кормак отпустил коренастого коротышку так резко, что тот, споткнувшись, припал к своей жене, едва не повалив ее на пол. — Доркас останется здесь и позаботится о ребенке. Если с ним что-нибудь случится, я вернусь и выпушу тебе кишки.
— А что будет, если вы не вернетесь? — спросил хозяин более почтительным тоном. — Мы не можем держать его здесь.
— Я не собираюсь отдавать его вам и вообще оставлять в этой деревне, где полно озверевших безумцев.
Как только эти трое ушли, Кормак быстро вышел из гостиницы и, обойдя ее, начал изучать следы на земле под окном комнаты. Ему было ясно, что Элспет была похищена через окно. Он не нашел отпечатков ее сапожек, однако заметил, что следы, ведущие от гостиницы, были глубже, чем те, что вели к ней.