Она была в черной юбке по колено и сдержанной блузке неопределенного цвета, ее голова была небрежно повязана косынкой. Но эта небрежность показалась ему более уместной, чем траурные наряды генеральских жен, для которых похороны – всего лишь повод показать всем изысканные черные платья и богатые кружевные накидки.
Стас, шепотом извиняясь, протолкался к Любе и взял за руку.
Она осторожно улыбнулась ему и руки не отняла.
Панихида закончилась. Гроб погрузили на катафалк и повезли по дорожкам кладбища."
"Кладбище было старым, ухоженным, среди тесно расположенных могил росли пышные кусты сирени и липы. Вдоль аллеи, по которой двигалась процессия, журчала узенькая, но резвая речка, хлопотливо пенясь вокруг огромных, поросших мхом валунов. Аллея была присыпана желтым песком, и Стас подумал, что мертвым здесь, наверное, уютно.
Втиснувшись в промежутки между оградками, провожающие стояли вокруг вырытой Зоиной могилы. Наступило время речей. Говорили начальник академии, начмед, главный сосудистый хирург города. Потом вперед вышел Колдунов. Он начал говорить, но его голос прервался. Ян Александрович поцеловал Зою в лоб и поспешно отошел.
Могильный холм утопал в цветах и венках.
– Не ждите меня, – сказал Иван. – Я еще с ней побуду. – Он достал из сумки бутылку водки: – Помянем? – И глотнул первым.
Люба и Стас сделали по глотку.
– Ну все, идите, – нетерпеливо махнул им Иван.
За воротами кладбища Стас обнял Любу за плечи, и они зашагали к метро.
– Во-первых, я не женат, – сказал он строго. – А с той девушкой, которую ты видела, я расстался. Во-вторых, я не могу без тебя жить.
Она взглянула так, словно это само собой подразумевалось:
– Поехали домой."