Были ещё подбородок и ряд едва намечающихся мимических морщинок, но объект её наблюдения задал вопрос, и она поняла, что увлеклась."
"— Ты не сказал имя, — чуть резковато ответила она ему.
— Дон Иньиго Лопес де Рекардо Лойола.* По-вашему Игнасий, — остановившись, представился мужчина и тут же попросил прощения у наткнувшейся на него пары.
— Боярышня Евдокия Вячеславна Доронина, — с достоинством произнесла она, успевая заметить, как дама из следующей за ними пары строит глазки дону Игнасию.
— Я знаю, кто ты.
Евдокия чуть выгнула бровь. Давно ей не попадался человек, столь искусно владеющей мимикой своего лица. Но её партнер лишь ещё шире улыбнулся и ничего не пояснил. Она чувствовала, что он словно смакует ситуацию.
А ещё он сидел поблизости от спорящего с ней звездочета, но не вступил в еретическую дискуссию за столом. Однако слушал внимательно.
— О чём ты думать, боярышня? — с лёгким акцентом спросил он. — Твое чело принять много дум, я заметил, — тут же пояснил Игнатий, изображая встревоженность.
Евдокия растерянно посмотрела на него. Она не поверила его беспокойству, хотя его лицо и даже взгляд говорили о том, что он искренне интересуется.
Дуня воспользовалась тем, что он продолжает держать её за руку и сместила большой палец, чтобы приложить его к пульсирующей жилке Игнасия.
— Я ни о чём не думаю, — как можно беспечнее ответила она и даже изобразила возмущение: — Как можно думать, когда танцуешь?
И он не поверил ей! Причём дал ей понять глазами: ты играешь со мной, девочка.
Она не понимала, что за интерес у этого дона к ней. И он был странным.
— Ты движешься, как легкокрылая бабочка, — признался он ей, не отрывая от неё взгляда. — Моё сердце замирает от восторга, — проникновенно, с хрипотцой продолжил дон.
Евдокия постаралась изысканно склонить голову, показывая, что услышала комплимент и одобрила его, а сама внутреннее сжалась.