Она подготовила чистый лист для новых записей и вновь зевнула, а потом ещё раз.
— Ты можешь идти отдохнуть, — ласково обратился к ней Иван Васильевич и Дуня зажала себе рот рукой, изображая преданный взгляд.
Её этой мнимой ласковостью уже давно не обмануть. Несмотря на сто тыщ раз доказанную ею полезность, царь не упускал случая проверить её стойкость. Евдокия подозревала, что ему нравится дразнить её, но этим грешили все бояре, так что она уж привычная.
Бояре на её креслице выливали клей, подпиливали ножку, на столике оставляли зазубрины, а однажды подложили тухлое яйцо, но этого шутника потом сами же посохами побили.
— Бояре! Шлём посольство к Стефану иль нет? Пора уж решить, а то на зиму мы наметили поход в Ливонию и хорошо бы его возглавить царевичу.
— Царевичу должно остаться! Вот родит сына и пущай едет куда хошь, а пока что пусть под нашим доглядом правит.
Иван Васильевич хмыкнул и подал знак распорядителю. Тот вышел из палат пригласить кого-то, а царь повторил свой вопрос:
— Посольство шлём или нет?
Он требовательно смотрел на Думу, и бояре начали высказываться:
— Ну-у, пущай едет посольство, чего уж.
— Посватаемся к Елене, но она ж ещё дитя. Это сколько нам наследника ждать?
— А не рано ли вы меня хороните и сына моего? Все будет в срок!
— Так дела-то нынче какие творятся? Враги повсюду!
— Так ложись в домовину! Тут свободнее станет, — тут же ответили бояре с противоположной стороны, но спор разгореться не успел.
— Я вас выслушал и вот вам моё решение. Посольству быть! И сын мой поедет вместе с дьяками посольскими, посмотрит на дочку Стефана.
— Не отпустим царевича!
— С сыном поедет мой брат Юрий.
Евдокия торопливо скрипела пером, сокращая слова и усмехалась. Царю надоело ждать, и он сам все решил.
Боярышня удивлённо подняла голову и увидела, как в палаты входит Юрий Васильевич. Сделал несколько шагов, поклонился царю, кивнул боярам и другим князьям, а потом поклонился ей. Евдокия подскочила, поклонилась ответно, а бояре оживились.