— Это чего это? — прокаркал Протасьич. — Дмитровский на нашу Дуньку зарится?
— А тебе какое дело? — подскочил её дед.
— Завидуешь? — поддержал его Репешок.
— И чего проснулся? — недовольно буркнул Кошкин на Протасьича.
Сторонники старого боярина ответили, и в Думе поднялся гвалт.
Евдокия села, схватилась за перо и сделала вид, что ужасно занята. Юрий Васильевич смотрел на неё, она это чувствовала.
Царь несколько раз стукнул об пол посохом и в палатах установилась тишина.
— Юрий, слушай мой наказ, — обведя всех грозных взглядом, обратился Иван Васильевич к брату.
Юрий Васильевич поклонился, принимая службу. Евдокия сообразила, что всё было обговорено заранее.
— В дорогу отправитесь, как только в Москву приедет матушка Аграфена. Она возьмёт под своё покровительство Еленку, если у вас со Стефаном всё сладится, и он разрешит дочери жить у нас до её взросления.
Евдокия бросилась записывать речь царя и не сразу догадалась, что говорят о её бабке Аграфене.
Дуня одобрительно кивнула решению царя и уже рассчитывала просить бабушку присылать ей заметки для новостных листков. Даже название придумала: «Путевые очерки».
Вдохновение мгновенно захватило боярышню, и она даже уже начала накидывать темы, которые будут интересны читателю. И можно сделать дополнительные тиражи…
— Боярышня Евдокия поедет с посольством и её поручением будет развлекать в дороге маленькую господарыньку, дабы девочка не пугалась новых людей и учила язык, коли будет в том надобность.
Евдокия всё быстренько записала, пробежалась глазами по своим записям и только после этого недоуменно уставилась на царя.
— Все, Дунька, выпроваживают тебя, — захихикал Протасьич, но его никто не поддержал. Наоборот, бояре стали предлагать своих дочерей в сопровождающие к маленькой дочери господаря.
— Иван Васильевич, не мог бы ты повторить, что сказал? — растерянно попросила Евдокия.
— Ну чего тебе непонятно? Отправляю тебя с царевичем восвояси."
"— Да как же вы все тут без меня? — удивилась она, но по виду Ивана Васильевича поняла, что прекрасно обойдутся. — У меня дом не обжит и зима на носу! — возмутилась Евдокия, не желая расставаться с мечтой провести наконец-то зиму в новом доме.