- Если выдержишь. Будет очень больно.
- Можно подумать мне сейчас приятно.
- То, что сейчас будет, ни в какое сравнение не идет. Воят, найди ему деревяшку какую. Чтоб зубы не искрошил.
Получив деревянный чурбачок, мужчина сжал его руке.
- Готов?
- Ну, если не поможешь… - засунул в рот деревяшку и сжал зубами изо всех сил.
Тамирис выпустила Тьму. Охнула и уткнулась в плечо Вояту ошарашенная мать. Тот лишь сжал кулаки, не отводя глаз с происходящего. Волосы от увиденного шевелились, но только молчал он, сцепив зубы не хуже, чем друг.
Мелкими крупинками сидела тьма в тканях и мышцах. Одним из первых пострадал Пламен, это, как ни странно, его и спасло. Тогда колдун только пробовал силы и расходовал субстанцию экономно. Было бы ее немного больше – не выжил бы мужчина. Осторожно, будто ювелирным пинцетом, потянула на себя. Песню призыва произносила шепотом. Не нужна здесь сила голоса, слишком мало тьмы. Хоть она злая и голодная."
"Мужчина старался молчать, кривился как мог. Но приглушенные стоны раз за разом слетали с губ.
Стоны переросли в глухие крики, но Тами не обращала внимания, вся сосредоточившись на деле. Каплю за каплей вытягивала, тщательно высматривая, вглядываясь всеми своими умениями. Сложно это, будто в стогу искать горсть бисера. Если бы не снадобья знахарки – вряд ли бы Тами сейчас взялась за такое. Резерв восполняется тяжело, хотя расходуется наоборот – молниеносно.
Собрав едва ли две щепотки субстанции, сжала их в кулаке и прижала ладонь к медальону. Тот нехотя вспыхнул беловато-зеленым, послав тупую отдачу в солнечное сплетение. Будто ее лошадь в грудь лягнула. Тихо простонала, но вновь выпростала над израненным пальцы. Теперь самое легкое – раны, освобожденные от тьмы, мгновенно вскрылись. Из них хлынул поток жутко смрадного. И от облегчения громко выдохнул мужчина.
- Все, - выдохнула и поднялась с кровати. Перед глазами плясали мушки и немного мутило. Надо бы на воздух, и побыстрее. Но едва только сделала шаг назад, как ее руку поймали и прижали к губам.
- Вторая мать ты мне теперь. Слышишь?! – в зеленых глазах горела ошалелая радость вперемешку со слезами.