И мужчина вовсе не стыдился.
- Не говори глупостей. Просто поправляйся, ворчун. И мать свою не обижай, натерпелась, небось, от тебя, несносного, - Тамирис осторожно погладила по бородатой щеке и отняла свою руку. Повернулась к стоящим за спиной. У Воята бы почти такой же ошалелый взгляд, как у друга. Всегда одно и тоже – сначала восхищение, а следом бояться начинают. Как бы не убежал ее провожатый. И такое бывало.
- Ты… - начал охотник.
- Пойдем, - мотнула она головой мужчине, не желая выслушивать дифирамбы.
- Спасибо тебе, девушка! Тысячу раз спасибо! Век за тебя всех Богов молить буду.
- Ты что творишь, уважаемая! Прекрати! – Тамирис попыталась отцепить от себя рыдающую мать, но та вцепилась намертво. Сотрясаясь всем телом, она плакала и благодарила одновременно.
- Прошу, женщина, отпусти меня. Мне воздуха не хватает. Отпусти, прошу…
Только после этого, хозяйка дома разжала руки, оставшись сидеть на полу.
Тамирис присела перед ней на корточки:
- Кто ты? – прошептала благоговейно та.
- Человек, как и ты. Не думай глупостей. Лучше позови знахарку, пусть она осмотрит раны – заживлять я не умею. А пока – пообещай мне больше никогда не плакать, ладно?
Та часто-часто закивала, судорожно глотая слезы. Тамирис полезла в кошель и наощупь достала золотую монету. Всунула в руку растерянной женщины.
- Не понимает твой сын, как ему повезло, что мать рядом. Счастье это самое большое, какое на свете бывает.
Новый кивок. После чего женщина не удержалась. Крепко обняла валорку, стиснула в объятьях. И тут же, словно застеснявшись, отпустила, расцеловав в обе щеки.
- Спасибо тебе, девушка!
- Пойду я. Постараюсь зайти через несколько дней. Ворчун, будешь мать обижать – лично тумаков надаю!
- Не буду более, спасительница моя!
Опираясь на руку Воята, Тами вышла на улицу и почти рухнула на лавку.
- Вы чего там так долго? – не удержался от расспросов Чеслав, - я зайти хотел, глянуть. Так меня этот зануда не пустил. Еще крики слышно было. Что было-то? Помогли?
Вместо ответа кивнул Воят.