Но одно дело долг перед страной и людьми, когда ты, не раздумывая, отдаешь свою жизнь. Она и делала это, уверенно и не колеблясь. Готовясь не вернуться из каждой поездки. Но замуж… Крепко в ней сидела мысль о том, что замужество ей не грозит никогда. Для нее это было таким же неоспоримым фактом, как и то, что жизнь будет не в пример короткой. Двадцать шесть – предел, за который она не перешагнет. И вот – все незыблемые основы жизни рассыпались, как кукольный домик из листьев и палочек."
"Тамирис ненавидела, когда ее припирают к стенке.
Но сейчас она чувствовала, что стоит в глухом тупике. Отец действительно не позволит ей вернуться в Алтын-дагаш незамужней. Никогда. В самом лучшем случае ее ласково примут во дворце, а ночью к ней придет отцовский палач с шелковым шнурком, перевитым золотыми нитями.
Вот только убийца придет не только к ней, но и к брату. Он не предотвратил позор. И скорее всего – его смерть не будет быстрой. Пытки, чтобы осознать совершенное деяние, будут чудовищными. Заплечные мастера у кагана отличаются особой изощренностью и умению причинять боль запредельно долго. Когда смерть становится высшей милостью. А уж если подумать, какая массовая казнь ждет всех, кто едет в свадебном обозе – становилось и вовсе дурно.
Но если ей выкручивают руки, чтобы соблюсти традиции – зачем это князю? Или Джанибек давит на него тем же самым – позором при свидетелях? Если не согласится – война? Тогда не понятно – зачем Велеслав согласился помочь и пришел в ее постель? Мог бы просто дождаться смерти и отправить брата с телом обратно.
О, Небо! Как хочется закрыть глаза, и чтобы весь этот ужас развеялся как дурной сон.
- Та… Госпожа Тамирис?
Она вздрогнула от звука своего имени и нехотя повернула голову. Ну что еще? Кто-то собрался ее добить окончательно?
- Воят?! – она округлила глаза и инстинктивно шагнула к неловко мнущемуся мужчине. Голубые глаза того вспыхнули радостью.