Простишь ли меня?
Брови Тамирис поползли вверх, а дыхание замерло где-то в горле. Отец никогда и ни перед кем не извинялся! Никогда в нем не было снисхождения к чужим слабостям. И вдруг…
- Мне не за что тебя прощать. И я благодарна, что судьба привела меня в Миргород.
- Миргород… м-да, интересный город. В котором сильные колдуны и наглые князья.
- Здесь много интересного, отец, - мягко улыбнулась Тами, сдерживая вспыхнувшую в душе надежду.
- Ты представляешь, этот венценосный мальчишка заявил, что дает мне срок до завтра, иначе объявит войну и придет за тобой!
- Он такой, - не смогла сдержать улыбки, - несносный, наглый, забирающий все, что считает своим.
Тамирис долго боролась с порывом и наконец не выдержала: качнулась и прижалась головой к отцовскому плечу. В несмелой нежности. Хотя знала, что отец ненавидит прикосновения, для него это глупость и слабость. Но сейчас был такой щемящий душевный момент, что она отмела страхи и сделала так, как велит сердце.
Каган вздрогнул и замер на мгновение. Но потом суховатая мужская рука потянулась и погладила ее по голове.
- И чем он заслужил такое сокровище, как ты? - вырвалось невольное, ревниво-отцовское.
- Учитывая, что у меня твой невыносимый характер – еще неизвестно, кому повезло, - усмехнулась Тами, пододвигаясь ближе. Сильная рука, та, что могла без колебаний посылать на смерть тысячи – бережно обняла и прижала к боку.
- У нас с тобой золотой характер, дочь. Он отсеивает слабаков.
- Так отсеивает, что никого вокруг не остается. Скажи, отец, зачем ты пришел с армией?
- Письмо Джаника могло быть написано с кинжалом у горла. Я не мог рисковать вашими жизнями.
- Но у нас нет вражды с Миргородом. Зачем было князю пленять нас?
- Джаник – наследник. И его жизнь стоит очень дорого. Хотя он порой ее не ценит, ввязываясь в сомнительные дела. В политике, дочь, не бывает вечных союзов, только временные.
- Знаешь, отец, я прожила здесь недолго. Но поняла, что здешние люди очень сильные и поэтому позволяют себе быть верными. У них верность слову стоит дороже собственной жизни. Они верны друзьям, женам, даже врагам. Я знаю точно – это их будут предавать, но они себе никогда не позволят.
- Ты уже считаешь этот народ своим, да, девочка моя?
Тамирис подняла глаза и посмотрела на отца.