— О чем ты, великий хан? — спокойно спросил его Онур.
— Где твоя младшая дочь? — резко спросил тудун. — Где дочь твоего брата? Где дочери других старейшин?"
"— Моя младшая дочь далеко отсюда, хан, — с каменным лицом ответил Онур. — Она там же, где и сотня других девушек нашего племени. Она стала наложницей у одного из полукровок.
Он понемногу начал повышать голос, и даже сделал шаг в сторону Эрнака, воинственно выставив вперед жидкую седую бороденку. Его губы тряслись, а в глазах стояли слезы.
— Ну? Что еще ты хочешь знать о моем позоре? Два моих младших сына были убиты словенами, а их тела плыли по Дунаю среди тысяч других. Так, словно они не воины, а последняя падаль! Я даже похоронить их не смог так, как велит обычай! Моя дочь поехала за Дунай, связанная, как овца! Я видел слезы моей девочки, когда ее увозили отсюда, и мое сердце разрывалось от горя. Я должен был похвалиться тебе, рассказав о ее удачном замужестве?
— Мне рассказали совсем другое, — растерялся тудун.
— Что тебе рассказали, хан? — насмешливо бросил Онур. — Что я подружился с теми, кто почти истребил мой народ? Боги помутили твой разум?
— Но… да… именно это мне и рассказали…, — промямлил простой, как топор, Эрнак. — Сказали, что ты породнился с полукровками, и теперь у вас мир. Сказали, что ты предал великого кагана.
— Я купил жизнь своему племени! — почти выкрикнул Онур. — Моя дочь, и еще сотня девушек была той платой. И не только она.
— Это была ваша война, — поморщился тудун. — Вы нас не звали, и мы не пришли. Да и что нам делать в нищих словенских землях? Великий каган прав, мы должны примерно наказать их, но главная цель — не здесь.
— Хорошо! Теперь ты знаешь правду! — Онур сложил руки на груди и вызывающе посмотрел на Эрнака. — Да, моя дочь будет рожать сыновей врагу, а у меня теперь с ними мир.