В ауле было немного развлечений и, чем бы ни закончилась эта потеха, это все равно лучше, чем перемывать кости соседке, или чесать шерсть.
— Этот, что ли? — с легким презрением спросил Эрнак. — Да он же ребенок совсем! Ваши воины стреляют хуже, чем он?"
"— Даже твои воины стреляют хуже, чем я, великий хан, — спокойно ответил Добрята, смело глядя в глаза, глубоко утопленные в изуродованный череп.
— Наглый щенок! — побагровел Эрнак. — Покажи мне свое мастерство, и если ты мне соврал, тебе дадут плетей!
— А если не соврал? — также спокойно спросил Добрята.
— Тогда ты получишь отличного скакуна, — азартно ответил Эрнак. — Твоя поротая спина против хорошего жеребца! Ну, мальчик, ты готов? Или уже обмочил штанишки?
— Стреляем с пятидесяти шагов, — бросил Добрята, резко повернулся и пошел за луком. — Пять выстрелов. Больше не понадобится.
— Я спущу с него шкуру, — скрипнул зубами Эрнак, который от гнева весь пошел багровыми пятнами.
— Да, мой хан!
Немолодой воин достал лук и натянул тетиву. Он полез в колчан, откуда вытащил стрелы, тщательно осмотрев каждую. Он не был горяч, и он мастерски стрелял из лука. Он был уверен в своей победе, но во всем этом его смущало только одно — мальчишка был поразительно спокоен. А раз он так уверен в своих силах, то и Бури не допустит ошибки, недооценив соперника.
А кочагиры, весело галдя, уже привязали к столбу тушу барана, в предвкушении будущего развлечения.
— Стреляй первым, уважаемый батыр! — коротко поклонился Добрята всаднику, который кивнул с достоинством и вышел на позицию.
Бури никуда не спешил. Он немного постоял, слегка успокоив дыхание, а потом, наложив стрелу на лук, выпустил ее по мишени.
— Молодец, Бури! — хан хлопнул своего нукера по плечу и насмешливо обратился к Добряте.