— Здоров ли твой конь? Как чувствуют себя твои стада на новых пастбищах? Добрая ли там трава?
— Мой путь был легок, слава богам, — ответил тудун. — Мои стада здоровы и дают хороший приплод, повелитель. Мои жены и дети тоже здоровы. Но я не стану отнимать твое драгоценное время. У меня есть и плохие новости. Я ходил в поход на бунтовщиков — полукровок, и был там бит.
— Я же сказал тебе, никаких войн! — на лице кагана заходили желваки. — Почему все, кто правит в моих землях на Севере, тут же теряют разум? Это какое-то злое колдовство?
— У меня не было выбора, государь, — склонил голову Эрнак.
— Показал? — брезгливо спросил каган. — Теперь-то все в восторге от нашей мощи. Да, Эрнак?
— Я ошибся, Величайший, — понурил голову тудун. — Я недооценил врага. Они воюют так, как я еще не видел. Восемь десятков всадников были убиты и еще столько же ранено.
— Потому-то ты притащил сюда этого мальчишку? — презрительно спросил каган, показывая на Добряту.
— Этот мальчишка — лучший стрелок в твоих землях, Величайший, — с достоинством ответил тудун. — Он остался прикрывать меня от погони полусотни всадников, один на лесной дороге. И он держал их, пока у него не закончились стрелы. Я сам наградил его перед всем войском. Он достоин быть здесь.
— Я тебя знаю? — впился взглядом в Добряту каган. — Твое лицо мне знакомо.
— Я сын хана Онура из племени кочагир, — ответил мальчишка, едва ворочая пересохшим от страха языком. — Я был здесь год назад, повелитель.
— Да, я вспомнил тебя! — каган снова повернул голову к Эрнаку. — Он так хорош?
— Ты удивишься, дядя, — ответил Эрнак, который приходился кагану племянником. Гроза миновала, и он позволил себе эту маленькую вольность.
— Тогда пусть остается, — каган тут же потерял интерес к Добряте. — Мы выходим по свежей траве. Твое войско пойдет через Сирмий.
— Не больше тысячи, государь, — склонил голову Эрнак.
— Что? — удивленно раскрыл глаза каган. — Я ожидал втрое больше.
— Если я приведу три тысячи, наши кочевья разорят полукровки, они очень сильны, — честно признался тудун. — В некоторых племенах остался один мужчина из пяти.