Завтра в полдень намечается возвращение на шаттл, а оттуда уже на Аруну. Надолго оставаться здесь смысла нет: нам нужны лаборатория и медицинское оборудование звездолета.
Не могу не думать о возвращении на корабль. Здесь все просто и понятно между нами. Там же огромное количество персонала. И Шанриасс – мой начальник. Не непосредственный, но начальник. Я, конечно, не заметила, что у командора были какие-то трудности. А надо мной многое тяготеет. Ладно. Все это придет позже.
А сейчас я хочу наслаждаться свободой.
***
Закончив приготовления, Шанриасс бросает в топливный отсек аэробайка кубики экзоматерии из темного маленького контейнера и его тоже убирает в багажный отсек. И это вызывает у меня настоящее удивление.
– У вас мелкая техника ездит на этом? – изумленно смотрю то на командора, то на байк, – и «Ласточка»?
– Рай, мы не используем другое топливо. Это универсально и энергетически выгодно, – осторожно просвещает он, видя мою настороженность.
Пытаюсь переварить выданную командором информацию.
Люди, как и шайрасы, используют арканиум для производства экзоматерии, на нем работают гипердрайвы всех звездолетов. И в очень редких случаях шаттлы и посадочные модули, как тот, разбившийся со мной на Преисподней.
Но Фрэнсис Дрейк спонсировался членами Правления и был оснащен гораздо серьезнее, чем большинство кораблей Земной Коалиции. Поэтому даже мой маленький модуль перемещался на дефицитном горючем. Экзоматерия именно из арканиума устойчива, потрясающе энергоемка и куда более безопасна, чем ядерные реакторы и атомное топливо для них. Да и персонала столько не требуется для обслуживания. И все бы прекрасно, если бы не дефицит и, соответственно, заоблачная цена на арканиум.
Наагшайрасы же, не стесненные недостатком и высокими ценами на минерал, тот же байк заправляют экзоматерией.
И вполне обоснованно наличие установки преобразования и синтеза экзоматерии на таких крупных фрегатах, как Аруна. Ты везде можешь дозаправить любой транспорт. Неограниченный и дешевый источник энергии. Очень дешевый для шайрасов. И безумно дорогой для людей. Такой дорогой, что за него убивают без зазрения совести, считая любые свои действия оправданными.