— Вам больше не нужно беспокоиться из-за моего внука, сэр. Я сама обо всем позаботилась.
У Артура напряглись скулы.
. — Вы должны понимать, что его необходимо остановить, мадам!
— Да. И я это уже сделала.
— Простите, я не понял.
— Больше не будет убийств. — Пальцы леди Уилмингтон отпустили медальон, и рука ее бессильно упала вниз. — Даю вам слово. Паркер сейчас в таком месте, где он больше не сможет никому причинить зла.
— Что вы сделали, мадам? — внимательно вглядываясь в лицо женщины, спросила Элеонора.
— Мой внук безумен. — Слезы блеснули в глазах леди Уилмингтон. — Я больше не могу это скрывать. Но поймите, я не могу смириться и с тем, чтобы его заковали в цепи и отправили в тюрьму.
Элеонора содрогнулась:
— Никто не хочет подобной участи для любимого родственника. Но…
— После того как вы на днях ушли от меня, я пригласила своего личного доктора, которого знаю много лет и которому полностью доверяю.
— Вы определили его в приют для душевнобольных? — недоверчиво спросил Артур.
— Да. Доктор Митчелл и двое служителей пришли в дом Паркера сегодня после обеда. Они застали его врасплох, когда он переодевался, чтобы отправиться в клуб, и связали его.
Артур нахмурился:
— Вы уверены в этом?
— Я пришла вместе с ними и видела, как они боролись с Паркером и надели на него эту ужасную смирительную рубашку.
— Боже милостивый! — прошептала Элеонора.
Леди Уилмингтон не сводила взгляда с пламени свечи.
— Поверьте, сегодняшняя ночь была самой ужасной ночью за всю мою жизнь. Она была даже хуже, чем та, когда я узнала о смерти Трейфорда.
У Элеоноры глаза затуманились слезами. Быстро поднявшись, она подошла к креслу леди Уилмингтон, опустилась перед ней на колени и накрыла ее руки своими.
— Мне так жаль, что вы вынуждены пережить такую трагедию, — всхлипывая произнесла она.
Похоже, леди Уилмингтон ее не слышала. Она продолжала молча смотреть на пламя свечи.
— Я хотел бы кое-что прояснить, если вы позволите, леди Уилмингтон, — нефомко заговорил Артур.