Мебель мрачных оттенков состояла из украшенного резьбой шкафа, массивной, задрапированной кровати и выцветшего ковра. Обои относились к той далекой эпохе, когда пышные экзотические узоры были последним криком моды. К сожалению, они полиняли настолько, что нельзя было разобрать, где на обоях гроздья винограда, а где цветы.
Степень чистоты в этой комнате соответствовала той, какую Элеонора наблюдала во всем доме. Здесь лишь слегка протерли мебель. На восьмиугольной раме зеркала остался слой пыли, так же как и на изголовье кровати.
Если она собирается жить здесь в течение нескольких недель, нужно приводить дом в порядок, решила Элеонора.
Она вышла в темный коридор. Завтракать ей не хотелось. Вчерашний ужин состоял из невкусного тушеного цыпленка, клецок, которые могли бы служить балластом на корабле, пережаренных овощей и непропеченного пудинга.
Она пообедала вдвоем с Маргарет в тускло освещенной столовой.
Элеонора, спускаясь по лестнице, обратила внимание на скопление пыли между стойками перил, и двинулась на поиски Утренней столовой. Она заглянула в две или три комнаты, прежде чем наткнулась на Неда.
— Доброе утро, — улыбнулась она, — ты не скажешь мне, где находится Утренняя столовая?
Нед озадаченно посмотрел на нее:
— Я думаю, это где-то в конце коридора, мэм.
Элеонора вскинула бровь:
— Ты не знаешь, где расположена комната, в которой завтракают?
Нед покраснел и заикаясь объяснил:
— Прошу прощения, мэм, но ею не пользовались все то время, пока я здесь работаю.
— Понятно. — Она постаралась не злиться. — В таком случае где я могу позавтракать?
— В столовой, мэм.
— Очень хорошо. Спасибо, Нед.
Элеонора свернула в другой коридор и вошла в столовую. Каково же было ее удивление, когда она увидела за длинным столом Артура.
Он поднял глаза от газеты и слегка нахмурился, словно не ожидая увидеть ее в этот час.
— Элеонора. — Он поднялся, приветствуя ее. — Добрый день.
— Добрый день, сэр.
Дверь в столовую распахнулась, и на пороге появилась Салли. Выглядела она еще более измученной и озабоченной, чем накануне. На лбу ее поблескивали капельки пота. Из-под желтого чепчика выбивались завитки волос. Она уставилась на Элеонору и вытерла руки о замызганный фартук.