Агата Найт придавала большое значение хорошо поставленному уходу со сцены.
Хитчинз, неожиданно продемонстрировав светские манеры, помог ей сесть на деревянную скамейку фермерской повозки.
— Благодарю вас, сэр, — кивнула она. Элеонора расположилась на сиденье с таким величественным видом, словно это была ее личная дорогая золоченая карета.
В глазах полицейского блеснул огонек восхищения.
— Желаю вам счастья, мисс Лодж. — Он бросил взгляд на заднюю часть повозки, где был приторочен большой чемодан. — Я не рассказывал вам, что мой дядя путешествовал с труппой актеров, когда был молодым?
Элеонора оцепенела.
— Нет, не рассказывали.
— У него был чемодан, весьма похожий на ваш. Дядя говорил, что он очень удобен. Он как-то признался мне, что в нем всегда были спрятаны самые необходимые вещи на случай, если приходилось спешно покидать город.
Элеонора сглотнула.
— Моя бабушка дала мне аналогичный совет.
— Полагаю, вы последовали ему, мисс Лодж?
— Да, мистер Хитчинз, конечно.
— Тогда все у вас будет в порядке, мисс Лодж.
Элеонора облегченно вздохнула. Затем, резким щелчком раскрыв зонт, подняла его над головой, словно это был яркий военный штандарт. Повозка медленно тронулась.
Элеонора даже не оглянулась на дом, где она родилась и прожила всю жизнь.
Смерть отчима отнюдь не явилась для нее неожиданной, и она не испытывала горечи потери. Ей было шестнадцать лет, когда Сэмюел Джоунс женился на ее матери.
Такое положение Элеонору вполне устраивало. Она не испытывала никаких теплых чувств к отчиму и была довольна уже тем, что он не путается под ногами. Но это было до того, как она обнаружила, что его адвокат ухитрился перевести ее наследство, полученное от бабушки, куда входили дом и вся земля, под контроль Джоунса.
А теперь все это пропало.
Впрочем, не все, подумала она с мрачным удовлетворением. Кредиторы отчима не знали о жемчуге бабушки, золотой броши и таких же серьгах, спрятанных в старинном чемодане с двойным дном.
Агата Найт передала ей драгоценности сразу после того, как ее мать вышла замуж за Джоунса. Агата хранила это в секрете и посоветовала Элеоноре держать их в чемодане и никому об этом не говорить, даже матери.
Очевидно, интуиция Агату никогда не подводила.