А стоило увидеть маленькие трусики и спортивный лифчик, пристроенные на полотенцесушитель, и у него пересохло во рту. Невольно замер, рука сама потянулась коснуться.
Он тряхнул головой и заставил себя отвернуться.
Быстро помылся почти холодной водой и вышел.
***Разговор за ужином особо не клеился. Насте было неудобно глаза на него поднять, наверное, потому что очень этого хотелось. Хотелось смотреть на него, прикоснуться. А больше всего поблагодарить хоть как-то. Но она просто не знала, что сказать. Все слова казались неуместными или пошлыми.
Андрей тоже в основном молчал и все больше смотрел куда-то в угол. Лишь изредка коротко взглядывал не нее. И молчание такое осязаемое, густое, обволакивающее. Насте казалось, она начинает задыхаться и одновременно таять.
– Еще чай?
– А? Да… – пробормотала она."
"И тут он как-то резко повернулся и поморщился, потирая плечо.
– Болит?
– Да, есть немного. Старый вывих.
Она сказала прежде, чем успела подумать:
– Давай я сделаю тебе массаж.
Сказала, и сама испугалась.
– Я… У меня медицинское образование. Правда. Я могла бы помочь. Снять боль.
Она сцепила руки в замок и отвела взгляд. Последние слова прошептала едва слышно:
– Прости.
Еще секунду висело молчание, а в ней зрело разочарование и страшная досада на себя, что так глупо все испортила. Настя уже хотела встать и уйти, и тут он сказал:
– Спасибо.
И как будто порыв ветра между ними пронесся, заставляя ее поднять глаза.
– Что мне сделать? – спросил он, неловко двинув плечом.
И снова это молчание и взгляд. Казалось, воздух сейчас заискрит. А у нее вдруг в горле пересохло и ладони взмокли.
– Ничего, просто повернись так, чтобы можно было подойти, – проговорила Настя и отвернулась к раковине, спрятала глаза.
***Что-что, а руки у нее были хорошие, преподша всегда ее хвалила. И массаж Настя делать умела. Настоящий, лечебный.
Но сейчас Настя не хотела думать об этом. Об этом потом.
Она действительно хотела помочь. Сделать для него хоть что-то хорошее.
Руки мыла долго. За спиной слышался звук, мужчина передвигал стул. Усаживался. Ей казалось, она улавливала его малейшие движения, дыхание. Все так остро.