Больше к этому вопросу возвращаться не буду. Вопрос сохранности твоего тела – в приоритете. Твое подчинение – главный пункт. Медицинская проверка – даже не обсуждается. Молчишь? Это хорошо. Поработай над своим выражением лица перед зеркалом, чтобы не так сильно показывать эмоции. Ты же еще хочешь стать актрисой? Поверь, я не намерен держать тебя возле себя больше положенного и с удовольствием расстанусь с тобой, как только найдется моя жена.
Выжидает паузу, давая мне что-то ответить, а потом кивает, явно довольный таким несвойственным мне молчанием.
– Еще раз поднимешь на меня руку, отдам тебя своей охране, чтобы научили послушанию. Ясно? – говорит словно между делом, а у меня жуткий озноб проносится по коже, я сглатываю и опускаю голову вниз, соглашаясь, ведь знаю: он сможет, он отдаст – и даже ничего в нем не отзовется, ему будет наплевать на мои страдания. Как и всем в этом мире.
– Раз мы всё разъяснили, проверим, что ты от меня прятала, Марьяна.
О чем он? Ничего не понимая, смотрю, как он идет за дверь, переговаривается с охранниками, а потом возвращается к столу вместе с моим рюкзачком.
О нет, господи, нет, я же совсем про него забыла… Я ничего не выкинула, никакие улики, какая же я беспросветная дура. На что надеялась? На память себе, что ли, оставила доказательства побега жены Басманова?
Рамиль бесцеремонным движением перевернул мой рюкзак, держа его за дно, и вывалил на стол его содержимое. Мои вещи покатились в разные стороны. Едва держа себя в руках, я смотрела, как он разгребает предметы и вертит их в руках, изучая.
– Твои паспорта, – говорит он коротко и проходит куда-то в сторону, подходя к стене и нажимая на едва заметное углубление. Часть стены отходит вправо, открывая моему взору небольшой сейф с кодовым замком.
Басманов становится так, чтобы загородить мне вид на сейф. Проделывает необходимые манипуляции, и вот оба моих паспорта летят в недра хранилища, а я лишь вздыхаю, потому что документы меня волнуют сейчас меньше всего.
Поеживаюсь под гнетом нервозности и продолжаю наблюдение.
Потом Басманов вертит в руках несчастного попугайчика на веревочке, явно намереваясь выкинуть.
– Отдай, пожалуйста, это единственная память о подруге, – прошу, хоть мне и претит выдавать свои слабости.