Неприятно, когда тебя видят насквозь и достают наружу твое нутро, показывая все слабости и недостатки. У Рамиля это получается лучше всех.
– Решила для разнообразия стать молчаливой? – приподнимает бровь, отбрасывая карточку туда же, куда дел остальные мои вещи. В урну.
– Ты просил заткнуться, вот я и молчу, – язвлю, напоминая ему об его же просьбе.
Басманов просто молча кивает, будто удовлетворившись моим ответом. Его спокойствие меня обманывает, и я, осмелев, решаю спросить. Мне очень важно знать.
– Амир не пострадает за то, что помогал мне?
Пауза слишком долгая, продолжается не меньше половины минуты.
– А говорила, что едва его знаешь. Волнуешься за любовника?
– Я должна волноваться только за тех, с кем сплю? – выворачиваю его вопрос наизнанку, отзеркаливая выражение лица собеседника с приподнятой бровью.
Он опускает руки на стол и наклоняется. Вроде и далеко от меня – а я будто чувствую, как пахнуло адским пеклом.
– Участь Рахимова – не твое дело. Он пошел против меня, влез в мой мир. Такие вещи я не прощаю.
– Но мой дядя не пострадал, ведь так? – быстро бегаю глазами по кабинету, соображая. – Раз ты попросил его подписать документы для меня, значит, его агентство продолжает функционировать?
– Твой дядя… – Рамиль распрямляется и небрежно морщится. – Я просто не хочу пачкаться об этого шакала и тратить время.
– А-а-а… – Я думаю о том, что спросить, но Басманов берет в руки злополучный пакет, куда я скинула документы, обнаруженные в гардеробной Ланы.
И я холодею, закусывая губу практически до крови.
Сильные красивые мужские пальцы берут пакет и трясут его. Рамиль в странном онемении разглядывает предметы, оказавшиеся перед ним.
Он явно прокручивает в голове различные варианты, но не может быть другого результата размышлений, кроме единственно верного.
– Что это? – всё же уточняет он, и я больше не вижу смысла скрывать.
– Лана была беременна. Я не знала, но догадалась, найдя этот тест. Теперь я понимаю, почему она сбежала.