– Чёрт, я совсем забыла, – потираю лоб, а бандит бросает свой раздраженный взгляд на меня.
– Дядя уехал на дачу, это сто километров от города. У меня нет ключа от офиса.
Выразительно морщится, и я вижу, как его раздражают задержки и мои нелепые оправдания, которые он явно принимает за ложь."
"Но я ничего не могу поделать. Зачем мне ключ от конторы дяди, если я всего лишь наемный работник? Несмотря на родственные связи, я не имею абсолютно никаких привилегий.
– Позвони ему, пусть приезжает и открывает офис.
Он протягивает мне телефон, а я чувствую себя глубочайшей дурой. Величайшей на земле.
– Не могу позвонить. Номер наизусть не помню.
– Ты что, девочка, не знаешь телефон своего дяди? – спрашивает так, будто усомнился в моем здравом рассудке.
– Нет, я не запоминаю номера, он у меня был записан в телефоне, и я не видела нужды учить цифры. А теперь я не могу их посмотреть, кто-то не умеет выключать музыку на телефоне, – говорю я и тут же жалею о своих словах, он точно не потерпит издевку.
Что у меня за привычка дурная – вечно нарываться на неприятности и говорить всё что вздумается?
– Запомни раз и навсегда: я говорю – ты делаешь, – произносит он отрывисто, словно гвозди вколачивает. – Не споришь, не порешь чушь, не испытываешь мое терпение.
«А когда заставите подпрыгивать на месте и танцевать за вкусняшку, как послушную собачку?» – мелькает внутри мысль, которую я отметаю, потому что мне нужна вся моя сосредоточенность, чтобы выдержать тяжелый словесный поединок.
– Я всего лишь хотела сказать… – пытаюсь оправдаться, но Басманов кидает на меня красноречивый взгляд. Стоять, бояться.
– Много болтаешь. Поехали, – грубо командует после паузы, взятой явно на то, чтобы беззвучно выпустить пар.
Фух, пронесло…
Мне не попало за проволочку с телефоном.
Я едва успела накинуть на себя белый спортивный костюм с черными лампасами и взять небольшой рюкзак.
Чувствую себя крайне некомфортно и ежусь под пытливым взглядом моего незваного гостя.
– Не очень-то ты похожа на мою жену, сейчас особенно. Ты точно ее заменяла? – Басманов обводит меня очередным пренебрежительным взглядом, а во мне играет самолюбие, пускает по венам огонь и смелость.