Чуда не произошло — тишина в трубке сменилась короткими рваными гудками, и я, сунув телефон обратно в карман, посмотрела на едва заметную призрачную сигнальную нить на запястье, которую оставил мне Март.
Мартин лучше всего умел залечивать мои раны. Мартин мог сделать так, чтобы мне стало не настолько больно.
Он придет. Он поможет. Я смогу поплакать ему, а он как всегда утешит и заставит встряхнуться. Найдет слова.
Несколько секунд я боролась с искушением вызвать его сигналкой — но в результате со стоном откинулась спиной на дерево и закрыла глаза, кляня себя за эгоизм и слабость.
Но мне очень хотелось знать, что он жив.
""Пусть хоть он будет жив"".
Я, судорожно вздохнув, поспешно позвонила Кате — мы общались по несколько минут почти каждый день, просто обозначить, что мы есть друг у друга. И когда она ответила (в трубке слышались меканье коз и детские голоса), я попросила:
— Кэти, ты можешь узнать у Александра Даниловича, все ли в порядке с Мартином? Мы больше месяца не виделись…
— Конечно, спрошу, — отозвалась Катя. — Но только когда он сам появится или позвонит, Марин. Я его сама не хочу беспокоить…
— Понимаю, — вздохнула я немного разочарованно.
— Но могу на барона зерно рассыпать, хочешь? — продолжила Спасская. — Я как раз тут балуюсь на столе в саду, пока дети в песочнице возятся.
— Хочу, — проговорила я, и почти сразу же раздался дробный стук зерна по дереву. Для гадания использовались разные семена и злаки, разных цветов, большие и маленькие, которые означали каждое что-то свое — и при рассыпании образовывали на столе знаки, которые и читались гадающим.
— Он жив, Марина, — сообщила подруга. — Рядом с ним любящая женщина. Смерть ходит вокруг, но над ним нет у нее власти, пока он сам не уступит ей. И, — добавила она, — вы очень скоро увидитесь.
Я едва заметно выдохнула.
— Спасибо, Кэти…
В трубке загомонили дети — и Катя долго и обстоятельно что-то им отвечала, уговаривала кого-то попить, а кого-то не совать в рот улитку.