Но Алину это не пугало — она только сильнее вжималась в него, чуть ли не впиваясь в спину ногтями, поднимаясь на цыпочки и утыкаясь носом в шею, в щеку, медленно вдыхая и выдыхая, и сильнее кружилась у нее голова от облегчения и счастья.
Одежда и волосы и у нее, и у него почему-то были мокрыми.
— Я думала, в этот раз мы не выкарабкаемся, — пробормотала она, не открывая глаз. Тротт держал ее крепко и терпеливо позволял цепляться за него. Словно понимал, что ей нужно убедиться — он цел, он снова рядом.
— Нам повезло, Алина.
— Там… это опять был Нерва? Бог-война?
— Да. Как вы себя чувствуете? — Он легко, едва заметно гладил ее в подкрылье, и от каждого движения пальцев она подрагивала, и тело слабело — так невозможно приятно это было. Будто пухом по коже. И мысли разбегались.
— Голова кружится, — пробормотала она расслабленно. — Я сначала думала, что началось землетрясение. Потом уже услышала рев и увидела… его. Не смогла удержаться на высоте после одного из ударов, соскользнула к корням, сжалась там.
— Попали под удар плети, — объяснил Тротт, глядя на нее сверху вниз, и тоже осторожно коснулся ее волос. — Я вас подлечил. Но вам нужно нормально смыть кровь, идите к озеру…
— Нет, постойте со мной, — попросила она шепотом и посмотрела ему в глаза. Отпускать не хотелось до нервной дрожи.
"Он застыл, не отводя взгляд, — и так они стояли и смотрели друг на друга. Алина, кусая губы, подняла руку и провела пальцами под его веком, по переносице, скуле — там, где остались кровавые брызги. Тротт не мигал и, казалось, не дышал — и принцесса так же, не дыша, опустила руку на его плечо, на грудь — всю в красных потеках.
— Вы ранены?
Он молча покачал головой, все так же глядя на нее — а она все поглаживала его легонько, с горькой нежностью, и кончики пальцев ее рисовали на его груди кровавый, запутанный, непонятный рисунок.
— Когда-нибудь это все кончится? — проговорила она устало. — Мне жалко вас, лорд Макс. Сколько же можно?
И Тротт снова обнял ее, снова прижал к себе.
— Скоро, — пообещал он глухо ей в макушку. — Вы вернетесь к родным. Война обязательно закончится. Мы победим. Пройдет год, два, и все, что случилось здесь, забудется. И вы будете жить, как прежде.
— А вы? — прошептала она тяжело.