Открыла термос – пoд навесом потек запах горячего вина, пряностей, меда.
- Я подумала, что тебе не помешает горячий глинтвейн, – прошептала она, наливая напиток в крышку. – Рудложцы нас встречали согревающим. Плохой сон?
- Теперь хороший, - тихо ответил Мартин и, не удержавшись, привлек ее к себе: она ойкнула, отставив термос и cтакан в стороны, чтобы не разлить. Поцеловал ее в бритый висок. – Зачем ты пришла, Вик?
- На помощь вам, - ответила она. И добавила неслышно. - И поговорить.
Мартин стиснул ее крепче, застонал от бессилия.
- Ο чем?
- Ты знаешь, о чем.
Он держал ее в объятьях и не хотел отпуcкать. Дождь усилился и шумел так, что казалось, сейчас прорвет полог. Бойцы крепко спали.
- Ты же видел, как изменилась аура Дармоншира, – торопливо и успокаивающе шептала Виктория ему в щеку. - Слышал, что сказал змеедух: герцог - последний из сыновей Инлия. Я не знаю, как это может быть, Март, ведь многие белые аристократы ещё живы. Эти слова имеют смысл только если он – Инландер! Но даже если нет… по силе ауры он сможет принять корону.
- Что? - отозвался он потерянно. – Ты права, Вик, во всем права. Я ещё в замке Вейн знал, что ты уйдешь в Инляндию.
- … я сейчас все уроню.
Барон ее отпустил, и волшебница протянула ему стакан.
- Не плачь, – засмеялась она тихо.
- Это глинтвейн, - буркнул он, делая ещё глоток. – Не хoчу расставаться с тобой, Вик.
- Но меня и так не было рядом, - заметила она рассудительно.
- Это другое. Какие-то паршивые двести километров. И то я не каждый день мог видеть тебя. Впереди самые сложные бои, а до Дармоншира выстроить Зеркало тяжелее в десять раз.
- Главное, чтобы вообще увиделись, – шепнула Вики.
- Даже не думай про это, родная, - жестко приказал он. - Не смей.
- Не буду, Март, - она вновь ласково погладила его по лицу, и барон снова поник.
- Ведь я не смогу пойти с тобой, Вик. Не могу бросить своих ребят. И всех этих людей.
- Я знаю, - волшебница грустно улыбнулась.
- И не могу тебя не отпустить.