Кажется, или там кто-то стоит? То ли глаза обманывают, то ли видится плотная густота в углу?
Стало страшно. Все-таки, стою тут голая, мокрая и босая! И что делать?
— Кто там? Я тебя вижу, понял?!
Темнота промолчала. Сморгнув влагу, снова всмотрелась. Да нет там никого! Сама себя пугаю! А свет, наверное, берегут, вот и выключают ночами. Решительно двинулась к скамье, наклонилась туда, где оставила одежду. Пальцы тронули лишь холодное дерево. Провела ладонью дальше — и снова ничего. Да где же моя юбка с блузой? Может, упали?
Прошлась рукой по всей длине сидения, даже ножки ощупала! Проползла на коленях вдоль всего помещения, уже не думая о том, как это выглядит.
Я выпрямилась, соображая, что делать. То, что произошедшее чья-то злая шутка — очевидно. Решили поиздеваться над новенькой? И свет выключили, и одежду стащили! И стоят сейчас за дверью, ожидая, когда глупышка из Котловины высунется голой в коридор!
Боюсь, так мне и пришлось бы поступить.
Сунула ноги в ботинки и по стеночке дошла до двери. Толкнула створку, ожидая увидеть в коридоре ухмыляющиеся лица студентов. Но там никого не оказалось. Лишь на полу темнела надпись: «Ты пожалеешь». Впрочем, стоило мне моргнуть, как и она растаяла. Я потерла глаза, уже сомневаясь в увиденном.
В комнате Шелли уже спала, а Брин приложила палец к губам, стоило мне войти.
— Облилась случайно, — прошептала я, улыбаясь. Брин вскинула брови, покачала головой и снова уткнулась в учебник, который читала.
Я тихонько прокралась к своей кровати за перегородкой. Остальная комната из моего закутка не просматривалась, и я вздохнула с облегчением. Устало стянула влажную ткань, развесила на стуле.