Король Луциус же, закончив разговор, сунул в рот сигарету, поморщился, чувствуя, как начинает болеть голова. Открыл тетрадь со списком необходимых дел – ту самую, в которую аккуратно заносил данные о Люке после встречи с Тандаджи – и поставил отметку «сделано» около графы «Поговорить с Василиной о Леннарде».
Луциус Инландер прежде всего был королем своей страны. А это означало уметь переступать через эмоции и действовать разумно."
"Леннард с малых лет обучался, как будущий наследник. Он был достаточно сдержан для Инландера, и – какая ирония – очень похож на него, Луциуса.
Если бы не обстоятельства.
Для Люка эта ноша окажется нежеланным подарком. Да и сам он слишком привык к свободе.
Хотя все могло бы быть иначе.
Это было трудным решением, тлеющим с момента, когда он увидел, как меняется Люк. И если несколько глотков крови не самой сильной и не инициированной принцессы смогли пробудить способности в Люке – хотя это было невероятно, – и оборот все равно случился бы рано или поздно, пусть не так скоро, как после ее инициации… то кровь правящей королевы, возможно, способна помочь Ленни. И спасти его, Луциуса, страну, от волнений, а дом Инландеров от вопросов, позора и подозрений – если корона опустится на герцогскую голову.
В любом случае, два наследника куда лучше, чем ни одного.
Он затушил сигарету – во рту было мерзко. Как и на душе. И набрал помощника, приказав сообщить Леннарду, что будет ждать его завтра в кабинете в десять утра.
* * *Встреча в пресс-центре дворца Рудлог прошла идеально. Журналисты были так ошарашены новостью, что в полном безмолвии выслушали заявление королевы – способствовал внимательности и стоящий за ее плечом мрачный принц-консорт, – как по команде переключили внимание на министра иностранных дел Песков Ветери Неройдина, ослепляя вспышками фотокамер и лихорадочно стенографируя.