Повернулся к Виктории, напряженно выпрямившейся и поправляющей рукава, насмешливо поднял брови.
– Меня не обязательно убивать – я все и так понял, Вик. Или я тебя настолько достал, что ты решила развеять меня по подпространству?
От этих вот шуточек в такой момент, от снова появившейся интонации весельчака, которому ничто не важно, с глубин души хлынуло что-то настолько тяжелое и темное, что она задохнулась от злости. Она одним движением сказала ему больше, чем Мартин за все выступление – а он и тут язвит? Снова рискнула – потому что из Зеркала, открытого Мартом, на нее глянуло вековое одиночество, годы и десятилетия ровного, вежливого, даже сердечного общения, десятилетия пустоты – потому что Мартин больше действительно не побеспокоит ее.
Рискнула, умирая от страха – а он смеется?
– Ненавижу тебя! – крикнула она сквозь слезы, схватила попавшийся под руки кувшин с прикроватного столика, – как же я тебя ненавижу, Мартин! Зачем ты все портишь? Ты все всегда портишь!
Кувшин со звоном разлетелся на осколки далеко за спиной блакорийца.
– Тебе всего лишь нужно было подождать! – стакан осыпался осколками у его ног, разбившись о щит. – А не лезть напролом! Дать мне ещё немного времени. А ты опять все испортил. Я не умею мгновенно переключаться, Март, я – не ты.
– Ты очень умная, – не стал спорить барон, отклоняясь от несущегося в лоб телефона, – но не очень меткая, если честно.
Она зарычала от оглушающей ненависти и швырнула в него столик. Столик с грохотом обрушился на границе щитов.
"– Каждый раз, когда мы виделись, ты рассказывал о своих девках. От тебя несло сексом! – Вики оглянулась, не нашла ничего бросательного и ударила разрядом – Март поймал его, скрутил и швырнул куда-то за спину. Там грохотнуло, потянуло дымом. – Да ты даже помаду не трудился стирать! И сейчас ты имеешь принцессу и хочешь параллельно меня? Смеешь говорить мне о любви?
– Да у меня секса уже черт знает сколько не было, – крикнул он в ответ почти радостно.