И нам будет трудно. Беда в том, что без тебя мне вообще невыносимо. И если ты кого-то и сможешь вытерпеть рядом, то только меня.
Виктория замолчала, переживая его правоту. Внутри все ужасно болело, как после оглушающей истерики, но боль была не тягостной, словно осколки, изрезав и сердце, и все, что ещё можно было, все же вышли наружу.
– Что за безобразную сцену ты устроил, – сказала она, наконец, с укоризненным вздохом, и коснулась его губ пальцами, погладила. – Стоишь тут голый.
– В трусах, – поправил он со смешком.
– Не называй меня так.
– Кусака?
– Да. Меня раздражает.
– Не буду.
Они бурчали, прижавшись друг к другу, будто всю жизнь прожили вместе.
– Что мне теперь делать?
– Пообедать со мной? – предложил он с готовностью. – Я буду милым. Самым милым парнем из всех известных тебе парней.
– Я не могу с размаха взять и пустить тебя в свою жизнь, Мартин.
– Я сумею тебя убедить, – заявил Март самоуверенно. – Просто дай мне шанс и не бегай от меня. Я, – добавил он с видом мученика, – даже готов прожить на поцелуях в щечку столько, сколько тебе нужно будет.
Она скептически хмыкнула – душевное равновесие возвращалось, и вместе с ним – способность трезво мыслить. Насколько это вообще возможно после такого всплеска эмоций.
– Я подумаю, Мартин.
– Думай, – согласился он. – Но не очень долго, – тон его понизился, и барон скользнул ладонями по ее спине.
– Не дави на меня, – строго предупредила Виктория. – Мне все еще страшно.
– Приглашение вместе покататься на лыжах приравнивается к давлению? – деловито уточнил он.
Она помолчала, вглядываясь в его лицо – и решилась.
– Нет, не приравнивается.
– Отлично! – обрадовался барон. – А пожелание собраться и переехать ко мне прямо сегодня?
Она покачала головой, не сдержав улыбки.
– Ох, Мартин, Мартин…"
"– Не буду торопить, – покладисто кивнул фон Съедентент.
– Ты невозможен. Оденься, наконец.
– Мешаю думать? Сейчас возгоржусь.
– Ну дай мне прийти в себя, – попросила она тихо и снова уткнулась носом ему в голое плечо. – Пожалуйста. У меня голова кругом.
– Я просто счастлив, Вики, – сказал он серьезно ей в висок. – Я чертовски, безобразно счастлив. Ты ведь мне всю душу вымотала.