Голова закружилась сильнее, и герцог развернулся и аккуратно, очень медленно, чувствуя, как все неохотнее слушается тающее тело, пошел к полусфере зеркала. И, кажется, перепробовал все доступные воображению способы – и стучал, и уговаривал, и кричал, и пытался представить, как он вываливается в своей спальне. Бесполезно.
Оглянулся – мостик истаял еще, и оставалось каких-то три шага до пропасти.
Люк уже отчаялся, когда в его спальне открылась дверь, и в нее зашел очень недовольный король Луциус.
– Выйдите.
Ирвинс быстро ретировался.
А его величество подошел к зеркалу и, выразительно подняв брови, оглядел Люка с выражением, с каким смотрят на уронившего цветочный горшок щенка.
– Напомни, Лукас, – произнес он сухо, и с этой стороны зеркала его голос слышался как очень далекое эхо, – что я говорил по поводу зеркал?
– Мой король, – с должной долей раскаяния попросил его светлость, – может, вы воспитательные меры предпримете чуть позже? Когда достанете меня отсюда?
Король Луциус невозмутимо закурил, сел в кресло, пододвинул к себе пепельницу – и Люк понимающе усмехнулся, успокаиваясь, и приготовился слушать.
– А говорил я вот что. Ни в коем случае не касайся их, пока я тебя не обучу. И если бы твоя голова не была забита прелестями девицы, точнее уже не девицы Рудлог, ты бы отнесся к этому с должным вниманием.
Люк понуро внимал, ощущая приближающуюся со спины пустоту. И стыдился. Точнее, делал вид, что стыдится.
– И если бы я не был так озабочен твоим обучением, Лукас, – ровно продолжал король, – и если бы не был так привязан к твоей матери, то что бы помешало мне сейчас пойти спать – вместо того, чтобы лично идти проверять, с какой стати ты возмутительно опаздываешь на встречу к своему монарху?
– Простите, ваше величество… – уже несколько нервно произнес Люк – потому что снова оглянулся – и увидел, что осталось ему не так много времени.
– … я больше не буду, – издевательски подсказал правитель не самой маленькой страны на Туре и хмыкнул, выжидающе глядя на почти распластавшегося по стеклу герцога. И Люк понял намек.
– Что на этот раз я буду вам должен? – прямо спросил он.
– Все то же, Дармоншир, все то же, – с невероятным удовольствием заявил Инландер.