– Хватит, – остановил его Луциус. – Сядь, поешь. Нам ещё летать сегодня.
* * *Под утро, когда они отдыхали на знакомой уже скале, сытые и хорошо проредившие поголовье горных коз Блакории, Люк, у которого голова трещала от новых знаний – а разум едва ворочался из-за вкуса крови, до сих пор щекочущего язык, задрал голову, глядя на большого белого змея, и очень искренне сказал:
«Спасибо».
Наставник спустился ниже, шурша большим телом по валунам, и лениво дернул крыльями.
«Не благодари. Вдруг тебе придется в скором времени меня проклинать? Мы ещё не обговорили твою скорую свадьбу».
Но, вопреки его ворчливому тону, теплый ветерок потрепал перья змея-младшего, погладил его по спине. И очень захотелось зажмуриться от этой короткой ласки. Люк вскинулся от постыдных для взрослого мужика чувств, и, чтобы не расслабляться, вернулся к тому, что его тревожило:
«Зачем все-таки тебе мой срочный брак?»
«Я обещал твоему деду», – напомнил старый змей.
Чешуйчатый герцог скептически зашипел и мотнул хвостом.
«Я не буду заставлять ее».
«Будешь, Люк, будешь, – откликнулся наставник устало. – У меня есть чем убедить тебя. Или ее, если упрешься. Да и какая тебе разница? Сейчас, позже».
«Марине есть разница».
Его змейшество хмыкнул. Звук вышел такой, будто паровоз с шипением выпустил пар.
«Она простит. Женщинам вообще свойственно прощать, Лукас».
«Но не этой».
«Всем, поверь мне. Если любят, прощают».
Старый змей замолчал. И Люк уже подумал, что он решил отступить, когда тот заговорил:
«У меня есть фотографии из Эмиратов, Люк.
"Раздался клекот – Кембритч, не успев дослушать, только представив, что кто-то видел его Марину голой, рванул с места и вцепился наставнику в горло.