Не дождались в то утро короля Луциуса советники, и в замке Вейн Жак Леймин хмуро выслушивал обеспокоенного дворецкого, рассказавшего, что ночью к хозяину пришел сам король – а из покоев, которые ныне пусты ни он, ни герцог уже не выходили.
На всякий случай после обеда начали поисковые работы. И, о чудо, нашли герцога в лесу, голого, раненого, среди поломанных, как спички деревьев. Его светлость слугам не обрадовался – встал, кривясь, прижимая ладонь к боку – все тело его было изодрано, зло рявкнул, повел налитыми кровью глазами – ему поспешно подали одежду.
Задержавшийся, чтобы осмотреть место, охранник клялся потом, что случайно задрал голову и увидел в привычной инляндской дымке в небе очертания огромного белого змея, тихо летящего вслед за герцогом.
* * *Люк вернулся в свои покои, стянул одежду, посмотрел на себя – раны, появившиеся после оборота, уже затягивались – и едва удержался, чтобы не разбить от приступа злости зеркало. Впервые на его памяти ситуация была настолько патовой, что куда ни двинься – все плохо.
«Успокоился? – спросил его старый змей, когда после долгой драки швырнул на скалы, сам рванулся следом, сжал, впившись клыками в шею – Люк тяжело дышал и бил хвостом, и шипел, чувствуя рваные раны на теле. – Готов слушать дальше?»
В ответ на отрывистое и матерное пожелание его величеству сдохнуть лишь сжал клыками сильнее – и Люк взвыл от боли.
«Успокоился?» – повторил чешуйчатый король.
«Фотографии», – зло прошипел Кембритч, дергаясь от ненависти.
«Их никто не видел кроме меня. Я уничтожу их сразу же, как ты сообщишь мне о браке».
«Фотограф?»
«Я стер ему память. И проверил, чтобы никаких материалов не осталось».
«Что он заснял?»
«Самое начало. Все невинно, но для прессы достаточно, сам понимаешь».
В голову опять ударила ярость – и Люк извернулся, рванул зубами лапу старого змея – и снова они покатились по долине, под вой усиливающегося снежного урагана. И вновь через несколько минут его сжали, зафиксировав так, что перед глазами начала полыхать удушливая чернота.
«Ты молод и глуп, – Луциус тоже устал, и тоже был ранен, поэтому и мысленное общение прерывалось выдохами и свистом, – и у тебя может хватить дури заупрямиться или пойти против меня, но придет время, ты поумнеешь, повзрослеешь, и скажешь мне спасибо».
«Это вряд ли, – прошипел Люк, пытаясь вывернуться и ощущая, как хрустят его крылья. – Я не буду делать этого, ваше величество.