Виталисты не осилят всем восстанавливать жизненную энергию, им главное поддержать самых слабых. А работы будет, – она оглянулась на сотни спящих людей, – очень много. Я сейчас пройдусь просканирую детей, если кто-то будет на грани, поддержу. Но и я одна не справлюсь.
– Все понял, – коротко проговорил Стрелковский и отошел, что-то быстро начал говорить в рацию. Со стороны лагеря начали выдвигаться машины скорой помощи, военные автомобили.
Проход был уже размером с парадные двери дворца, и расширялся все быстрее.
– Все, дальше я сам, – сказал фон Съедентент уже нормальным голосом, когда проход стал напоминать по размеру тоннель метро.
Вики спешно лавировала между спящими людьми, касалась детей, над кем-то задерживалась подольше – сжимала один из амулетов, и от ладони ее шло видимое белое сияние, окутывающее маленькие фигурки. Движения ее становились все более нервными, и она уже почти металась от ребенка к ребенку.
– Скорее, – крикнула она срывающимся голосом. – Мартин, пропусти врачей. Тут почти все дети при смерти!
– Пропусти, – проворчал он, укрепляя контуры прохода. – Приятно, конечно, когда в тебя так верят…
Он все же справился быстро, и отступил в сторону. Дыра в щите получилась огромной. На место барона заступили солдаты, разделяя хлынувший людской поток на рукава, разделяя проход на две полосы, чтобы было место для пропуска скорых, военных и врачей.
– На отдых максимум десять минут, – Макс протянул Мартину, обессиленно привалившемуся к проходу у стены, флакон с тоником. – Пей и восстанавливайся.
К ним подошли Игорь Иванович с Алексом.
– Я пока не могу отправить армию вглубь города, – проговорил он, – это не имеет смысла.