Но откуда стихийному духу это знать? Он велик, но в развитии своем как малое дитя, и ему недоступны понятия «жестокость» или «опасность». Как ребенок может без надзора выпить сладко пахнущее крепкое вино, так и ты для него была заманчива, но опасна. Восстановится – корни его глубоко по всем Пескам – осторожнее будет.
В саду, прямо под окном, запела какая-то пташка – и так старался маленький певец, такие волшебные трели выводил, что они оба заслушались, мирно прижавшись друг к другу у высокого окна.
– Что ты теперь будешь делать? – спросила она тихо.
– Не печалься об этом, – в голосе его почти не была заметна горечь. – Я не стану больше принуждать тебя. Ты не несешь ответственности за мою страну и за мой выбор.
Принцесса повернулась в его объятьях, посмотрела в зеленые глаза.
- А ты – за мой, – сказала она твердо. – Спроси меня, Нории.
– Пожалела меня? – дракон склонил голову. – Не нужно, Ани.
– Я что, должна тебя уговаривать? – мгновенно вспылила она. Оттолкнула его в сердцах, сжала кулаки.
Он засмеялся, глядя в негодующее лицо.
– Ты станешь моей женой, принцесса?
– Нет! – мстительно процедила она. – Я вернусь в Рудлог и думать забуду о тебе, проклятый дракон!
– Сегодня, – продолжил он, улыбаясь.
– Я сказала – нет!
Он склонился, чтобы поцеловать ее.
– Боги, – проговорил он ей в губы, и в голосе его были отчаяние, ярость и счастье, – как же я люблю тебя, упрямая женщина.
– Я помолвлена, Нории.
– Ты выберешь, в чем выйти к гостям. Либо моей невестой, либо гостьей. Я приму твой выбор, Ани-эна, и никто не осудит тебя. До захода солнца у тебя есть время подумать. Стань моей без всяких условий, принцесса.
– Я не могу так. Нужно оповестить родных, решить, как объяснить это прессе, чтобы минимизировать слухи и ущерб для семьи…
– Без условий, – повторил Нории рокочуще, сжимая ее в своих крепких руках – и Ани не могла не смотреть на него почти завороженно, запрокинув голову.
«Неважно?»
Нории погладил ее по шее, коснулся губами губ и вышел.