Ее нервной энергии сейчас хватило бы, чтобы перепахать сотню клумб.
– …Тем более, что проблема Песков не решена, а если отбросить эмоции, то времени нет. Все решится, все… Все равно будет так, как захочу. Пресса взбесится, конечно, но с журналистами можно сделать по – умному… подскажу Василине… Луциус утешится, если проследить, чтобы Дармоншир и Марина поженились… только бы не наделали глупостей…
Она бы не была Ангелиной Рудлог, если бы действовала иначе.
– … Полина.
Ани выпрямилась, потерла рукой грудь – там, где разнылось сердце, и выдохнула.
Ангелина снова склонилась над цветами, закусив губу, вздохнула, пытаясь принять непривычное чувство смирения, и некоторое время молча, отчаянно рвала сорняки. Была еще Каролишка, которую она не могла оторвать от себя, были теплые вечера с родными, была страна, служить и властвовать которой ее учили… Пядь за пядью освобождалась земля от мелких вьюнков, крепко цеплявшихся корнями и не желающих уходить.
– Все решается, все…
И когда она закончила, в душе воцарился мир. А, может, она просто оцепенела и оглохла от волнения?
Старшая Рудлог, отряхнув исколотые ладони, в том же состоянии совершенной отстраненности пошла в купальню и там отдалась в руки служанок и массажисток, и долго плавала потом в своем бассейне, любуясь на яркие пятна занавесок, растекающиеся в воде подрагивающей палитрой.
И рука ее на этот раз была тверда.
День перевалил за половину, когда она позвала Сурезу с сестрой, встала перед зеркалом в спальне и приказала:
– Делайте, что нужно.
И через некоторое время забурлил дворец, оживая от быстро передающейся из уст в уста новости. Служанки вызвали на помощь целую толпу женщин, которые быстро и тихо разожгли тонкие ароматические палочки с ровным и успокаивающим мятным запахом.