«Силы на ночь?»
Опять стало страшно и жарко, и губы пересохли – женщины захлопали, засмеялись, подбадривая, – и Ангелина одним махом осушила кубок, пошатнулась. Ее поддержали – напиток был сладко-кислый, травяной, без алкоголя, но в голове пронесся ураганом, и обострились чувства и запахи, и начало отступать страшнейшее напряжение.
Орнамент на теле подсыхал, принцесса подкреплялась медовыми лепешками – изумительно вкусными, а служанки поначалу осторожно, а затем, видя, как улыбается шеен-шари, весело начали подпевать девушкам с инструментами.
Паста высохла, ее смыли мягким освежающим маслом – а на белой коже остался цветочный орнамент, неожиданно яркий.
– Зачем это делается? – полюбопытствовала Ани, разглядывая узоры.
Она была сама на себя не похожа – голубые глаза казались больше и – Ангелина нахмурилась – испуганней, волосы – ещё белее, и губы ярче.
Взгляд ее почти неприлично блестел.
– Старая традиция, чтобы обмануть злых духов, – с охотой объяснила Суреза, с некоторой опаской открывая ларец с жемчугами и второй – с золотом. – Чтобы не узнали вас и не помешали свадьбе. Что вы выберете, госпожа?
Ангелина усмехнулась – цветочный ветер, смех и невестин напиток прогнали страх прочь, – повернулась, переступая по пробившимся из пола цветам, придирчиво взглянула на драгоценности.
А ей казалось, что она слышит, как ходит Нории в соседних покоях – и звучат там мужские голоса, и как звенят посудой в огромной кухне, и шумят крылья приземляющихся драконов. А ещё на грани слышимости то возникал, то пропадал странный гул – был в нем топот множества ног, и песни, и смех, и крики.
– Что это? – спросила она недоуменно.
Суреза понимающе посмотрела на нее.
– Город готовится к свадьбе, сафаиита.