Родители стояли в коридоре, робко заглядывая в открытую дверь класса. Слышится небольшая возня, но все дети слушают и смотрят немного со страхом на молоденькую учительницу, которая для всех сейчас была просто Богиней. Ирина отметила, что на внешность она ничего. Потом, как некоторые родители, она смотрела, как идет первый урок через окно. Учительница что-то объясняет. Кажется, Наташа ничего не понимает. Может от волнения, может от того, что место ей досталось на предпоследней парте. Ирини заволновалась: конечно, дочь чисто говорит на родном греческом, но и на русском вроде неплохо объясняется, ведь как-то разговаривала дочь со своей русской подругой Людой.
Вот все стали поднимать руки. Наташа тоже подняла руку. Учительница перед этим всех детей почти поднимала, а теперь посмотрела на Наташу и спросила что-то. Та встала, но ничего сказать не могла; учительница снова задала ей вопрос, потом посадила смущенную и покрасневшую ученицу. Наташа оказалась за одной партой с несимпатичным мальчиком Митей. Через месяца четыре Наташа рассказывала, что, когда начались прописи, Митя почему-то писал по диагонали с верхнего угла листка тетради до нижнего угла.
К зиме Наталья читала почти лучше всех в классе и стала посещать школьную библиотеку. Ирини сама с удовольствием слушала, как бойко читала сестрам сказки ее старшая дочь. Первая ее сказка была о девочках Розочке и Беляночке. Ирини любила сказки. Книжка была красочно иллюстрирована. И сестры, которым соответственно было четыре и три года по очереди менялись: то одна была Розочкой, а другая Беляночка или наоборот.
Зато Наталья не любила математики. С числами у нее были проблемы. Ну, почему Федя-Дурак не научил ее считать? Нет, за хлебом в магазин она ходила свободно с рублем, Ирини говорила сколько копеек ей должны дать сдачи, а деньги она знала в лицо. В школе же – эти, как говорила дочь, скучные палочки. И когда считаешь – постоянно сбиваешься. Другое дело – чтение. Всегда что-то новое узнаешь.